"Безымянным солдатам от Благодарного им Отечества.
Многие не знают уже — истинного смысла тех слов, — простые солдаты Альпийской армии перемерли все с голоду, но пушки они донесли… Сегодня я нарочно вожу моих слушателей посмотреть на эти две "крошечки" и говорю им:
— Господа, — сие корень Побед всей нашей армии. Я не о пушках, но тех — кто ценой своей жизни их доставил сюда!
И Ученики мои, как один, обнажают головы и преклоняются.
Впрочем, простите мне сие отступление — я все время сбиваюсь на постороннее в моей повести…
"Рижский феномен" случился благодаря Революциям во Франции и Америке. Английская и французская экономики рухнули и "деньгам" потребовались новые рынки для Инвестиций. "Приняты" сии "деньги" могли быть именно в многонациональной — "серой" (смешанной — немецко-латышской) культурной среде.
Все мое — сказало Злато. Все мое — сказал Булат. Все Куплю — сказало Злато. Все Возьму — сказал Булат…
Любой Банкир с Гешефтмахером, желавший "осесть" в наших краях, вынужден был "искать покровительства" у многочисленных "серых баронов" — вожаков местных банд, воевавших с католиками.
"Деньги" завелись лишь у тех, кто с одной стороны — "поступился лютеранскими принципами", "приняв в дело жидов", а с другой — "снизошел до общенья с бандитами.
К 1812 году сие привело к "пожидению" вчерашних разбойников, да укоренению "Понятных Отношений" на Бирже.
Но самое главное, — вчерашние "боязливые евреи Европы" вырастили детей, привычных к команде над свирепыми лютеранскими бандами. А дети традиционно неграмотных лютеран получили высшее образование. История Англии, Голландии, да Америки повторилась…
"Буржуа", да "бароны" слились в некую общность (политическую формацию), называемую — "буржуазной аристократией" и ведущую себя агрессивно ко всем иным общностям.
Капиталы сей "новой общности" уже не могли, да и не желали ограничивать себя "обыденной для жидов" — биржевой, да кредитною деятельностью. Но они не желали и "вложить себя в землю", — как сделал бы "обыденный аристократ.
Выход виделся нам в развитии производства, да освоении новых, "невиданных технологий". Вот тут-то нас и подстерегла закавыка…
В 1812 году идеолог "черных" (иль — "чистокровных") немцев фон Фок в полемическом задоре написал в "Северном Ветре":
"… Суть нашей с Вами вражды — отношение к латышам. Мы, по Вашему мнению — сущие демоны. Они ж — чистые агнцы, — мирно пасутся, да хотят жить своей страною без нас…
Вы возглавили сиих "агнцев", построили им свинарники, заводы и фабрики, банки, биржи и даже — Университет! Мы рукоплещем Вашей наивности и Вашей неслыханной доброте!
Пойдите на любой завод, Биржу, иль фабрику. Кто работает там?! Латыши?! Как бы не так. Все работники там — евреи, немцы, да эмигранты. Пойдите на верфи, пойдите в Ваш собственный Университет: нету там латышей!
Есть опять же — евреи, есть немцы, да эмигранты. А еще есть там русские, эстонцы, да финны — коим и вправду пришло в голову капельку подучиться. Но латышей…
Пойдите в любую деревню. Загляните в сельскую школу. Прислушайтесь к разговорам латышских детей. Вы изумитесь тому, что ни один из них не желает Учиться! Они — не Читают книг и не желают сии Книги Читать, ибо — "сие писано не латышом". А даже если и латышом — "это неинтересно.
Как Вы думаете — почему сей народ имеет самую архаическую культуру средь всех народов Европы? Потому что Культура сия — просто не развивалась. А почему? Потому что — "это неинтересно"!
Ниже я приведу другие положения этой статьи, но общий смысл — ясен. И увы, — сие — горькая истина. Латыши не желали работать на наших заводах и фабриках, а русских мы не могли завезти из-за ненависти населения к русским.
Тогда-то и начались первые разговоры — "рано, иль поздно всем нам суждено отсюда убраться". Сие наложилось на Победы Антихриста и вызванное сиим сокращение доходов с торговли.
Были разные планы на "вложение денег". Самым первым (в 1795 году) и очевидным стала аннексия "Шяуляйского края" и попытки "расширенья на юг". Вскоре выяснилось, что литовцы — "архаичнее" латышей, а важнее всего католики фанатичные.
Второе движение (в 1799 году) произошло на восток — "включением Витебска и окрестностей". Увы, ужасное состояние белорусских дорог и низкое "качество" белорусских работников (в сравнении с латышами — литовцами) быстро охладили наш пыл.
И только лишь третье (в 1809 году) "движенье на север", наконец, удалось! Мы отобрали у шведов Финляндию и партизанской "финской войной" не пустили русских к сему лакомому куску.
Финны оказались прекраснейшими работниками и совершенно не протестовали массовому строительству верфей, заводов и фабрик. "Бандитские" деньги, наконец, смогли "осесть", да "отмыться.
С первых рук — доложу, — осенью 1811 года все у нас говорили только лишь о финском лесе и рудах, рыбе и фосфоре. Родственники мои, не таясь, обсуждали, что надобно — "пока не поздно перебираться в Финляндию", ибо "рижский гешефт нам в убыток.
