Я вернул руку в первоначальный вид.
Несмотря на то, что я остался в форме Каттая, голод мало напоминал человеческий. Вместо обыкновенной рези в желудке я чувствовал те же волны, пробегавшие по всему телу, что и в прошлый раз. И они усиливались.
Их получилось заглушить только после того, как я досуха выпил души тушканчика и птицы.
Если бы все проблемы решались так же просто…
Как быть с Нарцкуллой?
Я нисколько не сомневался, что если сожру её, то и самые изощрённые заклятия не помогут ей вырваться из моей глотки. Но как подступиться к ведьме? Она парализует меня, едва я сделаю шаг в её сторону.
Пожалуй, я могу притвориться, что согласен служить ведьме. Ударю ей в спину, когда она меньше всего ожидает.
Нет ничего зазорного в обмане врагов для победы.
Отец любил повторять это, обдумывая, как бы разделаться с очередным непокорным конкурентом, и сейчас я склонен был с ним согласиться.
Проблема крылась в том, что одного слова Нарцкулле было мало. Она намеревалась заклеймить меня, как скот, а добровольно соглашаться на подобную метку — ну уж нет, ни за что! Тем более что она наверняка принудила бы исполнять роль раба магией.
Дальнейшим планам мешало и то, что я не представлял, где очутился. Старуха упоминала некий Дом Падших — но что это? Я не имел ни малейшего понятия. Я даже не знал, как далеко нынешняя тюрьма располагается от джунглей второго слоя Бездны.
Так ничего и не придумав, я вернулся к тренировкам. Совмещение безликого и человека забирало куда меньше энергии, чем попытки точечно изменить облик силой воображения, так что я занялся химеризацией.
Опыты довольно быстро принесли результаты. Я научился превращать обе руки Каттая в опасные щупальца. Пусть когтя было всего два вместо положенных трёх, изменение оказалось стабильным: ни спонтанного отмирания конечностей, ни бесконтрольных мутаций. По моей классификации этого уже достаточно для Эскиза. Сохранять щупальца рисунком на ядре я не стал, иначе они превратились бы в часть стандартного облика Каттая, однако хорошо запомнил, как их призывать.
Будущим противникам они определённо доставят хлопот. Чтобы проверить остроту наростов, я поскрёб стену, но такой способ ничего толком не показал: на камне появилась щербинка, и только.
Чтобы проверить их в действии, нужна плоть.
Поколебавшись, я воткнул щупальце себе в живот. Костяной нарост с лёгкостью пробил кожу и засел во внутренностях.
Боль была адская. Я едва не потерял сознание.
Двойная трансформация залечила рану. Враги такой роскоши будут лишены.
Кое от каких экспериментов я по здравом размышлении отказался, хоть и тянуло выяснить, обойдётся ли тело Каттая без сердца или иных органов, жизненно необходимых обычному человеку. Ведь в моём случае это были искусные подделки.
Но если по какой-то причине фальшивки были нужны, то я просто прикончил бы себя такими проверками.
Поглощённый работой, я едва не пропустил появление Нарцкуллы — вернул рукам человеческую форму в последний миг.
Ведьма грациозно ступила в темницу; мерзкая тварь вернула себе облик красивой женщины. На сей раз вместо балахона она носила открытое платье.
Вырез у бедра открывал длинные холёные ноги, а низкое декольте очерчивал знакомый орнамент — серебряные кости, скованные цепью.
Настоящая роковая женщина.
Но я-то помнил, какова она на самом деле. И, видимо, сумел донести это до ведьмы одними глазами. Хорошее настроение с неё как ветром сдуло.
— Не покорился, малыш? — прошипела она, подняв обезьяний жезл. Меня спеленало магией. — Откуда в тебе столько своеволия? Мальчишку я подготовила так, что он безропотно пошёл в пасть к безликому.
Нарцкулла раздвинула губы в соблазнительной улыбке. Для того, кто не знал её истинного облика, ведьма могла показаться чарующей. Безупречной.
Но не для меня.
Я видел её гнилое нутро.
— Неужели слияние дало побочный эффект? Наделило тебя бунтарским духом? Неожиданно. Не люблю неожиданностей.
Внутри трёхглазого черепа, венчавшего жезл, загорелось зелёное сияние. Оно было ярче, чем при прошлой встрече с ведьмой. Ярче и злее.
— Я учла свою ошибку. Сопротивляется тот, у кого есть на это силы. А их у тебя не будет. Я позабочусь об этом.
Она хихикнула, точно отпустила удачную шутку, и небрежно взмахнула рукой.
В грудь ударил луч энергии, от которого каждый псевдонерв в теле объяло адское пламя, мгновенно впитавшись в самые кости. Боль кислотой хлынула по жилам.
Паралич исчез, и я рухнул на каменный пол, ударившись головой. В глазах зарябило.
Боль отпускала неохотно, как зверь, глубоко вонзивший когти в беззащитную жертву. Но я боролся с ней, пока она не отступила.
Смутные разводы превратились в Нарцкуллу, склонившуюся надо мной с круглой печатью, на которой горели алые письмена. Они отпечатались на моей сетчатке. Я попытался поднять руку, чтобы отбросить ведьму от себя. Но её свело судорогой столь жестокой, что затрещали суставы.
