Призванный в Бездну полностью

— О нет, милый мой, не выйдет. Ничего у тебя не получится. Не старайся. Прими свою судьбу. Прими то, что принадлежишь мне, — оскалилась Нарцкулла.

Сожру… сожру тебя.

Я тянулся к ней, как умирающий от жажды в пустыне тянется к миражу оазиса. Она была врагом… пищей? Кто она? В разуме царил сущий бардак. Но что-то глубинное понимало — нельзя уступать ей.

Она вдавила печать в солнечное сплетение. От него поползли волны холода. Сграбастав в кулак пробудившуюся волю, я бросил навстречу ему жар, терзавший меня. И жар победил — пламенная боль развеяла стужу, не оставив от неё и следа.

Нарцкулла моргнула. Покосилась на печать, с поверхности которой стремительно исчезали руны.

— Опять⁈ — взвыла она. — Ты, мелкая дрянь! До чего настырная, не желающая уступать… Я рассчитала всё до последней мелочи!

Ведьма разогнулась и ударила меня по уху. Череп наполнился тихим звоном. Перед лицом мелькнула окрашенная кровью туфля.

— Я недостаточно старалась, малыш, — наклонила голову Нарцкулла. Лицо её исказилось в насмешливой гримасе. — Но я упорная. Терпеливая. Я буду приходить, пока ты, со своим новообретённым умишком, не падёшь при виде меня ниц и не взмолиться поставить тебе формацию. И тогда… Я милостивая хозяйка. Я соглашусь. Если хорошенько попросишь.

Она изучила моё лицо, должно быть, оценивая, какой эффект произвели её угрозы. Если она ожидала страха, её постигло жестокое разочарование. Я втянул воздуха, приоткрыл губы, на которых пузырилась кровавая слюна… и расхохотался

— Вот как, — протянула Нарцкулла.

Я надеялся, что моё непокорство приведёт её в ещё большую ярость, однако она приняла его с внезапным спокойствием. Ни криков, ни бесноватых завываний.

Она всего лишь направила на меня жезл, в глазнице которого снова разгорелись изумрудные всполохи.

— Не надейся на обморок, малыш.

Сознание я всё-таки потерял — уже после того, как за старухой сомкнулась стена. Но в беспамятстве я пробыл недолго. Вынырнул из него и нырнул в медитацию, погрузившись в уютную тьму. Поглощённая нить из большого шара быстро вернула меня в норму. Потянуло взять ещё…

Спохватился я только тогда, когда забыл собственное имя. На язык упорно просился Каттай.

Имя я вспомнил, но далеко не сразу, хотя успел поглотить всего-то три воспоминания. Они были ничем не примечательны — поездка под дождём, нудная болтовня на каком-то приёме, первый подаренный меч. Но после того как я исцелил раны повторным перевоплощением, опять напомнил себе пореже прибегать к духовной пище.

Чужая память была слишком опасна, чтобы впитывать её без оглядки.

Моё Я — воплощение моей свободы. Утратив себя, я потеряю свободу быть собой.

Дотащившись до кучи соломы, я уселся на неё.

Даже память Каттая обладала невероятной силой. Что же будет, если поглотить Нарцкуллу?

В таком слиянии крылся немалый риск. Но в его пользу говорило то, что старуха могла знать, как вернуть меня на Землю.

Я не желал оставаться в этом мире. И я вернусь обратно, даже если придётся разнести здесь всё по кирпичикам.

Что касается поглощения… Оставлю этот вариант на случай, если не найду иного способа убить колдунью. А она, между прочим, выжила после того, как ей снесли полголовы.

Я блаженно потянулся. Энергия, полученная от остатков личности Каттая и зверей джунглей, окончательно усвоилась. Я ощутил себя перерождённым. Полным жажды жить и действовать. Повторно прощупал стены своей темницы, но так и не обнаружил механизма, который заставлял бы отъезжать невидимую дверь.

Чёртова магия.

Но иногда и магия могла пригодиться.

Узор на печати, которую ведьма прикладывала к моей груди, запомнился отлично. Я мог нарисовать его с закрытыми глазами. А если так, что мешало проявить его на коже Каттая? Не так уж это и сложно — поменять пигмент на отдельном участке кожи.

Притворюсь, что подчинился. Тогда я хотя бы смогу выйти за пределы темницы — и что-нибудь непременно придумаю.

Далеко не факт, что простого оттиска на коже хватит для обмана, но лучше попробовать, чем бессмысленно сдохнуть от голода в тесной клетке.

Старуха всё не появлялась, и я потратил время с умом — довёл появление фальшивой формации до идеала. Но это потребовало уйму энергии, взять которую я мог лишь из шара Каттая. Впитывать же его воспоминания залпом я не хотел, чтобы не захламлять голову ещё больше.

Я поглощал нити, когда начинал терять контроль над человеческим обликом — оказывается, его поддержание тоже потребляло какие-то ресурсы. Немного, но стоило совсем выдохнуться, как я медленно возвращался к форме безликого.

К новому появлению в темнице Нарцкуллы я был дьявольски голоден. Так голоден, что удерживал облик Каттая на чистом упрямстве.

На поясе ведьмы висел короткий кинжал.

Собралась резать?

Сковав меня магическими цепями, Нарцкулла крикнула в глубь коридора:

— Быстрее, мясо!