— Нет, я тебе сейчас всё расскажу и даже покажу. У меня дома вообще с этим не было проблем — все свободны и близость это самое обыденное дело. А главное какое удовольствие можно испытать!
— Тут испытаешь, — буркнула Маржи. — Они со своими предрассудками и суевериями этими достали уже.
— Вы чего разгалделись, аки сороки, куропатки мои? — никто и не заметил как Хэла зашла в комнату и сейчас озадаченно переглядывались, пытаясь понять в какой момент это произошло, и что она могла слышать из их разговора.
Милена улыбнулась.
Вчера, когда они сидели и смотрели на тренировку воинов Хэла держа в руках птенца, которого они с Броком и Оань выхаживали, и который сейчас спал возле сидящей в своей кровати серой, и радовалась тому, что к ней вернулся кисет с телефоном. Его даже включить удалось. Чёрная ведьма была счастлива.
— Хэла, слушай, а фотографии же наверное есть, да? Покажешь? — спросила Мила, когда получилось включить телефон.
— Неа, я всё удалила, — мотнула головой женщина не поднимая сосредоточенного на экране лица.
— В смысле? — белая ведьма опешила.
— Ну, удалила папку с фотографиями, — объяснила Хэла. — Зачем они?
— Как… ведь у тебя, — она отчаянно пыталась подобрать слова, чтобы не сделать больно, но получалось не очень, — семья… дети…
— И? — с вопросом посмотрела на девушку чёрная ведьма. — Мне от того, что я их фотки буду до одури рассматривать, легче стать должно что ли?
— Мне было бы отрадно видеть лица любимых людей, — возразила Милена.
— И рыдать, — поддела её Хэла. — Я поначалу смотрела, а потом поняла, что только хуже. И удалила всё. Они там, а я здесь. И я никогда их не увижу, а они меня. И? В чём смысл? Это только в фильмах крутые герои с сожалением и вожделением сидят в тишине, наедине с собой и смотрят на фото утраченной семьи или возлюбленной, двинувшей коней. В жизни это загоняет тебя в угол и здравствуй депрессия, понимаешь? Я помню то, что помню. Страданий что ли недостаточно?
Милена смотрела на неё с непониманием и одновременно с каким-то восхищением. Она сама никогда не смогла бы так. Стереть воспоминания. Ей было так тяжело, что ничего не осталось. Мила закрывала глаза и ей казалось, что она уже не сможет вспомнить как выглядел папа, или Колька, или бабушка, или Марина, и даже мама. Хотя нет, мама стояла перед глазами иногда — злая, взъерошенная, говорящая, что лучше бы это Мила умерла, а не папа. Почему мы помним плохое лучше, чем хорошее?
Белая ведьма перевела взгляд на тренировочную площадку. Роара она видела впервые за несколько дней, если не считать вчера, когда она была на башне, а он шёл в селение. Сейчас он был таким невероятным — напряжение, азарт, попытки достать ферана, который так ловко уходил от всех выпадов. Это его похлопывание Элгора по плечу, когда в очередной раз тому не удалось достать тана и он встал в конец “очереди унижения”, как назвала это Хэла.
Они вообще все сегодня были такие необычайно радостные. Только Тёрк очень яростно нападал, но безуспешно.
— Смотри внимательнее, а завтра “держите меня семеро”, — Хэла картинно закатила глаза, — будем сидеть и думать, как брутальнее — когда они все вот такие суровые и заросшие, аки медведи, или лысые как непобедимые герои боевика.
— А? — с вопросом глянула на неё Милена.
— Почти все мужики в благословение Изара бреют бороды и головы, — пояснила чёрная ведьма. — Иногда только бороды, но чаще всего и то и другое. Проснёшься завтра и будет тут пункт призывной — сплошные лысые мальчишки. Что-то говорит мне, что лысые они сами у себя проиграют.
И она многозначительно глянула на Милу.
— Хотя, — Хэла подняла палец вверх и игриво поводила бровями, — подождать несколько дней и у нас будет полный двор брутальных лысых мужиков с небрежной трёхдневной небритостью и, мама дорохая, мне уже за себя страшно… тебе кто больше нравится Брюс или Джейсон, а может Вин?
Милена рассмеялась. Она поверить не могла, что Хэла серьёзно.
На площадке возбуждённо зашумели мужчины. Девушка посмотрела на чёрную ведьму, но озорство и весёлость прошли — она напряжённо смотрела на тренировочную площадку. Мила перевела взгляд туда же и её передёрнуло — на площадке, перед фераном стоял Шерга.
Все остальные воины разошлись, уйдя за ограждение. Шерга взял в руки второй меч и они с фераном сошлись в схватке. Даже не очень понимая во всём этом, девушка отчётливо видела, что происходящее весьма серьёзно на этот раз, это не просто тренировка, это вот по-настоящему, хотя ферана было сложно задеть. Они сходились и расходились.
Хэла сидела рядом прямая, напряжённая, далёкая, жёсткая, и Милене стало совсем не по себе.
А потом феран и Шерга сошлись, разошлись и глава дома оказался к ним лицом и, господи, она никогда в жизни не видела ничего страшнее. Это было лицо человека, который был готов убить, нет уничтожить до основания, стереть в порошок. У такого не стоят на пути, весь его вид говорил, что ничто его не остановит. Ярость в прямом смысле рвала его на части, а глаза, наконец-то белая ведьма увидела его глаза, ледяные, голубые, такие же как у Брока, полные сейчас ненависти и жестокости.
