Его рука добралась до её ног под юбкой, Хэла выдохнула и Рэтару удалось её поцеловать. Получив стон со своим именем в губы, он развернул её спиной к стене, чтобы закрыть собой.
— Отпусти, Хэла, — шепнул он и, в очередной раз, утонул в бездне её замутнённых от страсти глаз.
И словно не было близости утром, словно он в руках её не держал вечность. И внутри эта пустота, которую можно заполнить только вот этой нежностью рук, мягкостью тела, ласковым дыханием на коже, и этой настоящей, живой страстью… стоны, бездна взгляда…
Никогда не было такой тяги к женщине, никогда не было столько вот всепоглощающего желания, которое рвало на части, сметая всё кругом. Он вообще сможет без неё?
Всё, что происходило там, за пределами этого их маленького, но такого бескрайнего кажется мира на двоих, было не важно, не нужно и так тяготило. Рэтар понимал Хэлу, когда она говорила об одиночестве, каждое слово, потому что у него было так же.
— Ну, что пошли петь? — спросила Хэла хриплым голосом, пытаясь прийти в себя.
Рэтар прижимал её к себе, невообразимо хрупкую после их близости, внезапно ставшую совсем маленькой рядом с ним. Улыбнувшись и поцеловав, ему больше всего на свете хотелось сейчас утащить её к себе, укутать и не отпускать, и вообще ничего не делать.
— Про дурака и молнию? — спросил феран.
— И не только, — хихикнула ведьма.
— Эта песня кажется про меня, — заметил Рэтар.
— Правда? — нахмурившись, она посмотрела на него с удивлением.
— Да, — шепнул он, всё никак не желая отпустить.
— Эта песня про дурака, — заметила Хэла.
— Разве? Люди считали его дураком только, потому что он хотел поймать молнию, но кто сказал, что он был дурак? Молнию-то он поймал. И я поймал, разве нет? Вот она — светит только мне.
Ведьма рассмеялась, уткнувшись ему в шею:
— Да ну тебя! И правда — дурак, — смущённо буркнула Хэла.
Улыбнувшись Рэтар поцеловал её, потом сильнее к себе прижал. Снаружи запели песни, они начинались где-то в селении и по подхватывающим на кострах людям доходили до дома.
— Идём? — шёпотом спросила ведьма.
— Идём, — кивнул феран с неохотой и помог ей затянуть шнуровку на платье.
— Ты меня растрепал всю, — насупилась она, ощупывая свою голову.
— Мне так больше нравится, — ответил Рэтар, — но сейчас это и вправду плохо.
Хэла уставилась на него, приподняв вопросительно бровь.
— Потому что так мне сложнее держать себя в руках, точнее свои руки от тебя подальше, — пояснил он. — Невозможная будет мука.
Ведьма стояла мгновение, а потом рассмеялась звонко и заразительно.
— Вот вы неугомонный, достопочтенный феран.
Он ухмыльнулся и подав ей руку, чтобы помочь спуститься, пошёл в дом.
— Рэтар, — позвала Хэла и, когда он обернулся, увидел в ирнитовых глазах что-то неуловимо тревожное.
— Да? — нахмурился он. Её взгляд пугал. — Что, родная?
— Нет, ничего, — ведьма мотнула головой, потом слегла улыбнулась, пытаясь показать, что всё хорошо.
Но хорошо не было.
— Хэла, — феран вернулся и обнял руками лицо, заглядывая в глаза.
— Просто… не хочу туда идти… и… если что-то случится всё-таки, ты… — она сглотнула и закусила губу.
— Я обещаю, что буду осторожен, хорошо? — проговорил Рэтар, надеясь её успокоить. Хэла кивнула, уткнулась лбом ему в грудь.
“Боги, хорошая моя, не тревожься!” — обнял её, втянул теплый запах.
Она действительно переживала и это была такая чистым, открытым чувством, что защемило сердце.
Пока Тёрк разделывал Роара, внутри билось понимание, что вчера Рэтар поступил так же, как митар. Сомнения полезли наружу, а он с ними не совладал и сделал своей ведьме больно.
Стоял, ждал в тревоге, грыз себя, а Хэла с её песнями разбивала внутри всё безжалостно. И становилось только хуже.
А дальше понеслось… поскакало… Как звери, на кровь, на добычу, обостряя все чувства до предела — как же Рэтар был зависим от этого. Как оно его сметало — запах битвы, звук битвы, дух битвы. Так просто не отпускает. Уж такого как он точно.
Вот тут было хорошо, до воя, до скрежета в зубах, до дикой радости. Это мерзкое ощущение, когда тебя не могут достать, ты словно высшее создание. Бессмертный. Высший хищник в самом лучшей своей форме.
И уже когда заметил стрелу, летящую в спину Миргану, и сам собой подставился под неё и кольнуло вот это обещание. Ухмыльнулся сам себе — вот тебе и осторожен! Хэла теперь наваляет и будет права. Брат ошалело уставился на него.
— Рэтар, я…
Феран мотнул головой, давая понять, что всё хорошо, потому что дышал этим кровавым воздухом, потому что азарт наполнял лёгкие и этот триумф, потому что поймал мгновение.
Стрела прошила насквозь плечо и теперь тянула в ране, но кости были целы, а в пылу боя так вообще была чем-то незначительным. Ощупав плечо и убедившись, что ранение не страшное, он с силой выдернул стрелу. Опрометчиво, конечно, но сейчас носиться с раной было глупо.
Нападавших было меньше, чем ждал Рэтар. Он почему-то был уверен, что их должно быть больше, особенно против отряда ферана и отряда митара, которые сейчас были в Трите и уж, хоть рубите его на куски, он не поверил бы, что напавшие этого не знали.
