Вот и получалось, что когда приходило время выбирать дополнительные дисциплины, желающих изучать предмет Батшеды набиралось от силы пять-шесть человек. Даже к многоуважаемой, но слегка придурковатой Сибилле Трелони студенты и то шли охотнее. Что было понятно, учитывая, что для того, чтобы сдать Прорицание, достаточно было закатить глаза, приставить ко лбу два пальца и замогильным голосом произнести пару туманных фраз, вроде: «Вижу, тьма сгущается над нашими головами!»
К Бабблинг же шли учиться в основном магглорожденные, желающие узнать о магическом мире все, что только можно, или же безнадежные заучки, получающие удовольствие от самого процесса обучения, коих в Хогвартсе, к сожалению, с каждым годом становилось все меньше.
А ведь когда-то древние руны были почетным и обязательным к изучению предметом. Во времена основателей и вовсе вся серьезная магия строилась на рунных ритуалах, а чары считались удобным дополнением и предназначение их было в основном боевым, так как в схватке, разумеется, чертить формулы было проблематично.
Но времена менялись, ритм жизни становился быстрее, в Хогвартс поступало все больше магглорожденных и полукровок, программа упрощалась и постепенно рунная магия оказалась похоронена под пылью веков. Теперь ею пользовались разве что для проведения ритуалов, зачастую темных, да расшифровки старинных манускриптов. Предмет был исключен из списка обязательных, а при следующем этапе упрощения программы — Бабблинг готова была поспорить на свою годичную зарплату — стоял первым кандидатом на вылет.
В связи с этой печальной перспективой, последние три года Батшеда в свободное от преподавания время, которого у нее было с избытком, усиленно осваивала французский язык, намереваясь, в случае сокращения своей должности, податься в академию Шармбатон. У французов специалисты по древним рунам ценились на вес золота, не то что в родной, но до неприличия обленившейся Британии.
Исходя из всего вышесказанного, неудивительно, что увидев на пороге своего кабинета первокурсника Слизерина в круглых очках, Бабблинг ни на секунду не усомнилась, что ребенок попросту заблудился.
— Кабинет трансфигурации прямо по коридору и направо, — не отвлекаясь от сложнейшего англосаксонского трактата, над переводом которого корпела уже не один месяц, сообщила она.
— Простите, мэм, я ищу профессора Бабблинг, — вежливо возразил первокурсник.
Батшеда оторвала взгляд от свитка и, поправив очки в толстой оправе, изумленно воззрилась на мальчика.
— Зачем? — от неожиданности брякнула она, но тут же спохватилась. — То есть, это я. Чем могу помочь?
Ребенок закрыл за собой дверь, подошел к столу, за которым сидела Батшеда, и очень серьезно посмотрел на нее.
— Меня зовут Гарри Поттер, профессор. Я бы хотел начать изучение рунной магии прямо сейчас, не дожидаясь третьего курса, это возможно?
Сказать, что Бабблинг опешила, это ничего не сказать. Одиннадцатилетка, желающий изучать руны, категорически не вписывался в ее картину мира, рождая в голове целый рой мыслей от подозрительного: «Он издевается» до совсем уж глупого: «Мне это мерещится».
— Э… Дорогой, ты уверен, что не ошибся? — чувствуя себя клинической идиоткой, переспросила она. — Ты хочешь изучать именно руны?
— Да, мэм, — все так же серьезно ответил мальчик. — Мне очень интересен ваш предмет. Я уже начал читать кое-что, но многое мне пока непонятно. Я был бы очень благодарен, если бы вы согласились заниматься со мной, — и, покопавшись в сумке, он положил перед потерявшей дар речи Батшедой том «Рунные учения» под редакцией С. Агрелла.
========== Глава 8. Расстановка приоритетов ==========
К концу первого месяца учебы Гарри с уверенностью мог сказать, что определился с любимыми и нелюбимыми предметами.
В список со знаком плюс вошли зельеварение, чары и история магии. Но если с первым все было относительно ясно — зелья Гарри явно давались хорошо, Снейп особо не лютовал, а пять-десять лишних баллов для факультета всегда были кстати, то с двумя другими было сложнее.
Профессор Флитвик обладал поистине безграничным терпением, спокойствием мамонта и педагогом был от Мерлина, а потому уроки его Гарри нравились, хотя заклинания по-прежнему давались с таким трудом, что хотелось повеситься.
Впрочем, уже через пару недель тренировок и перо взлетело, и даже тяжелая книга, но проблема заключалась в том, что если другие студенты могли левитировать предметы около пяти минут без перерыва, то Гарри хватало секунд на двадцать, после чего по телу разливалась привычная боль и объект падал, будто кто-то отрезал невидимую ниточку. И все же Гарри был счастлив даже небольшим результатам, как и Флитвик, не забывающий подбадривать его после каждой неудачи и хвалить за достижения.