Гарри посмотрел на сестру с беспокойством. Бледная, заметно похудевшая за последнее время, с темными кругами под глазами и небрежно заплетенными волосами, она выглядела нездоровой. Конечно, он понимал, что несчастье, случившееся с их родителями, ударило по Анне гораздо сильнее, чем по нему, но каждый раз, видя ее в коридоре или на уроках, пугался ее мрачного вида.
Слишком сильным был контраст между ею прежней — веселой, активной, жизнерадостной и той бледной, молчаливой тенью, в которую она превратилась теперь.
А главное, Гарри все больше начинало казаться, что со временем становится только хуже.
— Простите, профессор… — едва слышно пробормотала тем временем Анна, глядя куда-то перед собой, — я… я не знаю…
МакГонагалл вздохнула. На мгновение в ее глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость.
— Что ж… мисс Браун?
Лаванда с готовностью начала отвечать, а Гарри отвернулся.
— Ну конечно! — прошептал сидящий рядом Блейз, закатив глаза. — Будь это кто-нибудь из нас, обязательно бы баллы сняла, а как драгоценные «львята», так просто вопрос переадресовала…
— Да ладно тебе, — Гарри покачал головой. — Она просто пожалела Анну из-за… ну, ты понимаешь.
— Ага, — скривился Забини. — Только почему-то тебя она на прошлой паре оштрафовала и глазом не моргнула. Какая-то у нее избирательная жалость, не находишь?
Поттер молча пожал плечами. Что и говорить, лояльное отношение МакГонагалл к собственному факультету было очевидно. С них реже снимали баллы за неудачи и опоздания, а тех оплошностей, которые можно было не заметить, профессор предпочитала не замечать. Впрочем, Снейп поступал точно так в отношении слизеринцев, так что грех было жаловаться. Особенно учитывая, что косячили гриффиндорцы куда активнее и больше — просто в силу своей численности.
***
Уже уходя вместе с ребятами по коридору от класса Трансфигурации, Гарри, ощущая неприятное тянущее чувство в груди, остановился и обернулся.
Анна, как раз в этот момент выходившая из класса вслед за Лавандой, выглядела такой несчастной и потерянной, судорожно прижимая к груди учебник, что сердце кольнуло жалостью.
— Эй, ты чего? — окликнул его Блейз. — Бежим на обед быстрее, пока оголодавший Тео не сожрал кого-нибудь из нас! Он уже грозился.
— Это была не угроза, а предупреждение, — меланхолично возразил Нотт.
— Вы идите, — Гарри поправил сумку на плече, — я догоню.
И, развернувшись, уверенным шагом направился к толпящимся в коридоре гриффиндорцам.
— Анна! — он успел схватить сестру за рукав мантии прежде, чем она скрылась из виду. — Можно с тобой поговорить?
Анна обернулась и молча посмотрела на него. Вблизи она выглядела еще более бледной, а карие глаза казались огромными на осунувшемся лице.
— Тебя подождать? — спросила вынырнувшая из-за ее плеча Лаванда, искоса глянув на Гарри.
— Нет, не надо, иди, — тихо отозвалась Анна и, дождавшись, когда последняя группа гриффиндорцев пройдет мимо, вновь посмотрела на брата. — Что ты хотел?
Гарри сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в воду.
— Хотел спросить… как ты?
— Нормально, — равнодушно ответила Анна.
— Разве? — Гарри внимательно посмотрел на нее. — Слушай, я знаю, что мы с тобой никогда не были большими друзьями. Я вижу, что ты избегаешь меня в последние месяцы, наверное, считаешь, что мне все равно, что с тобой происходит, но это не так. Ты же моя родная сестра, мы выросли вместе, и теперь, когда родителей нет, мы…
— Не смей! — ее губы побелели, в мгновенно потемневших глазах блеснули слезы. — Не говори мне о родителях! Ты никогда их не любил!
— Это неправда, — голос предательски дрогнул. — Если я не плачу, это не значит, что мне не больно. Каждый по-своему переживает горе…
— Я вижу, как ты переживаешь! — неожиданно зло сказала Анна, бросив взгляд ему за плечо. Гарри, обернувшись, обнаружил в конце коридора сворачивающих за угол друзей. — Преспокойно продолжаешь дружить со своими любимыми «змейками», хотя это их родители виноваты в том, что папы больше нет, а мама в больнице!
— При чем здесь они? — опешил Гарри. — Родители моих однокурсников непричастны к тем нападениям!
— Откуда ты знаешь? — Анна сверкнула глазами. — Это они тебе сказали?
— Послушай, ну это же чушь, те, кто напали на нас, мертвы, ты же знаешь!
— Те, не те, какая разница?! Малфои, Нотты, Гринграссы — они все ближайшие сторонники Сам-знаешь-кого! Может, сами они и не нападали, но точно были в курсе! И их дети будут такими же, как они, и ты тоже!
— Анна…
— Не трогай меня! — она отшатнулась от его протянутой руки. — И не подходи ко мне больше, ясно? Я знать тебя не хочу! Предатель! — она развернулась и побежала прочь, на бегу яростно вытирая слезы.
Гарри остался стоять, чувствуя, как внутри что-то обрывается.
Да, они с Анной никогда не были близки. И нельзя сказать, чтобы он сильно страдал по этому поводу. Но была единственным, что осталось от его семьи. И сейчас, глядя ей вслед, он чувствовал, как рвутся последние призрачные нити, связывавшие их.
Наверное, она никогда не простит ему того, что он не переживает из-за родителей так же сильно…