Миха сразу отпускает рукав. Только тут Кеша замечает в другой руке хриплого нож, и запоздалые мурашки начинают колко прыгать по загривку.
– А то гляди, тюня, у меня не заржавеет! – грозится Миха, пряча нож за голенище сапога. Он обходит машину спереди и открывает дверцу. – На таблетки работать будешь, да еще и получки не хватит. Пошел на очистные!
Перепуганный Кеша никак не может включить передачу.
– Что, мандраж в коленках? – ухмыляется тип.
– Ладно тебе!
Надо же – Кеша позволяет себе огрызнуться.
Машина трогает. Уцелевший Кешин глаз переполнен страданием и страхом перед агрессивным Михой. Причем Кешей завладел один из самых подлых страхов – страх с овечьей покорностью. Хуже не придумаешь для гордой княжеской натуры нашего героя.
Вскоре можно было наблюдать такую картину. Хриплый осторожно выходит из-за строительного вагончика и внимательно осматривает стройплощадку. Никого. Стройка, видать, на гране благополучного «замораживания». Со строителями иногда такой грех случается – замораживают чуть ли не до состояния вечной мерзлоты.
Из глубины наспех сколоченного и так же спешно заброшенного сарая выходит рабочий. Вроде, тот самый крепыш-коротыш. Кеша сразу узнал в нем Михиного собутыльника. Увидев хриплого, рабочий делает короткий знак рукой: можно, мол. Через минуту Кешин самосвал подъезжает задним ходом к сараю, и эти двое начинают торопливо швырять в кузов мешки с цементом.
– Ты, тюня! – тяжело дыша, хрипит Миха. – Чо трясешься, давай вкалывай!
Кеша суетливо хватает тяжелый мешок, неуклюже тащит его к машине, роняет, снова хватается за округлые углы.
– Работай, мальчик, работай, – подает голос коротышка, швыряя в кузов очередной мешок. – Работа, она это... хе-хе... облагораживает фраеров.
– Не трепись, мелкий, – бросает ему Миха. – Застукают, тогда вволю потреплешься – там последнее слово дают.
Невозможный человек этот Миха – всех давит своим непререкаемым авторитетом. Ужасный тип!
Через полчаса все дела были обделаны, и вот машина проказливо мчится по дороге. Мешков в кузове уже нет. Цемент пойдет теперь на строительство не очистных сооружений, а дачи какого-то куркуля. Но Кеше на это наплевать. Рядом с ним на сиденье – Миха и коротыш, он же «мелкий». И лицо-то у него тоже мелкое, словно недорисованное. Такое и с пятого раза не запомнишь.
– Наложил, поди, сосунок? – посмеивается Миха и сует в карман Кешиной куртки несколько пятирублевых бумажек. – Твои хрусты. На выпивон и закусон... Ничо, привыкнешь. Человек – это такая скотина, что ко всему может привыкнуть.
– Не привыкну, мне уже повестка пришла, – хмуро отвечает Кеша.
– Чего?! – испуганно поворачивается к нему хриплый.
– Ка-какая повестка, мальчик? – хлопает глазами «мелкий».
– В армию. На медкомиссию, а потом забреют. Последнюю неделю работаю.
– Фу ты, фраер! – нервно хихикает коротыш. – Зачем же ты загадками выражаешься?
– Эт ты зря – в армию, – успокоенно хрипит Миха. – Ну ничего, мы с тобой завтра...
– В гробу я видал это дело, понятно? – прерывает его Кеша. – Первый и последний раз!
– Чего-о?! – снова тянет Миха. – Да ты у меня во где! – Он сует под нос Кеше согнутый в крючок палец. – Вас, дураков, так и учат. Потрепыхайся теперь у меня, шкура!
– Миха, Миха, не груби мальчику, – вступается коротыш. – Страх у него пройдет, деньги тоже кончатся, еще нужны будут. Подрастающему поколению много хрустов надо.
– Пижон! – не унимается Миха. – И чо мне всегда охота по такой роже бить?
– Я сказал – все! На меня не рассчитывай. Забирай свои хрусты! – Кеша выбрасывает из кармана пятерки. На него нападает отчаянная смелость, и он готов на все.
– Останови машину – в рожу дам! – не на шутку вскипает Миха.
– Не остановлю!
– Останови, говорю! Я тебе еще один фонарь сделаю!
– Бей сейчас! – истерически взвизгивает Кеша, и машина начинает так безбожно вилять, что встречный грузовик испуганно юркает в кусты на обочине. Мелкий хватается за поручень.
– Миха, Миха! – побледнев, говорит он. – Извини за критику, но ты хреновый воспитатель. Это же молодежь, к ней подход нужен, это, как его... хе-хе... наставничество.
– Я ему щас наставлю! – расходился хриплый. – Я ему пику наставлю! Пижон!
– Ну хватит, Миха, хватит, успокой свою очень нервную систему... Фраерок, подбрось-ка нас до столовки, пошамать пора. У рабочего класса обеденный перерыв начинается.
В шумной и не очень опрятной рабочей столовой, когда коротыш украдкой сковыривает железку со второй бутылки, Кеша начинает извиняться перед Михой за свою непростительную горячность и уверять, что ничуть не струсил, когда воровали цемент.
– Не воровали, дура! Брали! – поправляет Миха. – Лишнее брали, понял? Мешки два месяца провалялись в этом сарае и никто о них не вспомнил. Значит, лишние.
– Мальчик, я же сказал тебе: с бесхозяйством боремся. Уловил глубокий смысл?
