Кеша, разумеется, уловил. Не лишние он бы ни за что не согласился воровать... пардон, брать. За это будьте спокойны. И вообще на Кешу, если к нему подойти без кулаков и прочих ножей, можно положиться в любом деле. До тюряги у него, конечно, не доходило, но жизнь он знает, не то что некоторые хорошисты.
– Молодец, сосунок! – гогочет Миха, кромсая ложкой котлету. – А то распустил нюни, как последняя лагерная параша.
– Ну вот, Миха, видал? Что я говорил? – вопрошает «мелкий», разливая под столом, как он выразился, «по семь булек». – Мальчику требовалось тактическое внимание и человеческое расположение. Молодой человек – это еще далеко не параша. Ты зубы уже съел, а не понимаешь...
– Чего?! Кто зубы съел? – набычивается Миха. – Щас я тебе, мелкий, дам в рожу, дак ты точно их съешь!
– Миха, да ты чего? – удивляется коротыш. – Это ж я просто красочно выразился, образованно.
– Образованный нашелся. Образовали его на лесоповалах...
Нет, невыносимый он тип, этот Миха. Бульдозер, а не человек.
Через четверть часа, мелко икнув, Кеша заявляет, что ему пора ехать на работу. Миха, у которого почему-то ни в одном глазу, прыскает со смеху:
– Куда ты, дура? Тебе ж бай-бай надо!
– Ты, Миха, дуб, еш-клешь! – нападает на Кешу пьяная отвага. – Меня на стройке женщина ждет, понял?
– Га-га-га... понял! Чеши, сосунок! И это... – перестает веселиться Миха, – чтоб языком не трепал. А то видишь эту кувалду? – И подносит к Кешиномой физиономии ядреный крутой кулак.
– Ты, Миха, дуб, – без прежней уверенности повторяет Кеша.
Он отстраняет от себя «кувалду» и, разгребая алюминиевые стулья, продвигается к выходу.
Стоит ли описывать, как Кеша ведет машину? Его счастье, что столовая расположена на объекте, не то в судьбе нашего героя мог бы произойти крутой вираж.
Самосвал с раствором останавливается возле строящегося цеха. Высунувшись из кабины, Кеша выискивает глазами свою «женщину». Это Галка, с которой он когда-то учился. Галке не повезло – не поступила после школы в университет. Пошла работать на стройку. Галку хвалят, недавно даже на Доску Почета попала.
Увидев девушку возле бригадной будки, Кеша требовательно сигналит и орет во все горло:
– Галка, прэфэт! Ты чего прошлый раз со скачек смылась?
Галке, понятно, неловко от такого к ней обращения, она всем видом показывает, что Кешиной женщиной не является.
– Эй, а сегодня пойдешь на скачки?
Никакой реакции.
Впрочем, Кеша вспоминает о фонаре под глазом и решает, что появляться с ним на танцах крайне нежелательно. Он скрывается в кабине и задним ходом подъезжает к растворному ящику. Ящик трещит под колесами, и солидная часть раствора валится из кузова мимо. Женщины-штукатуры, не в пример Галке, реагируют на это живо:
– Повылазило, что ли?
– Кто таких молокососов на машины сажает?
– Бери теперь лопату в зубы и подбирай!
Галка чиркает по Кеше презрительным взглядом и скрывается в будке. Парню начинает казаться, что она никогда не станет его женщиной. Сраженный этой жестокой мыслью, Кеша так резко трогает с места, что машина с разгона врезается в штабель железобетонных свай.
– Киселев, лучше по-хорошему сознайся: приложился вчера?
– Да вы что, Макарыч! – искренне обижается Кеша.
Пожилой, еще не очень полный завгар зачем-то ощупывает помятое крыло Кешиного самосвала, сплющенную фару и горестно вздыхает. Кеша старательно откручивает болты – надо выправить крыло, сменить фару.
– Повестку, говоришь, получил? – задумчиво спрашивает завгар.
– Ага, – с готовностью отзывается Кеша. – Медкомиссию пройду и – прэфэт, девочки!
– Слушай, Киселев, а ты не можешь сделать нам этот... прэфэт сегодня, а? Увольняйся сегодня, очень прошу. Мне ох как спокойнее спать будет!
– А можно?
– Я устрою. Неохота, ей богу, проводы тебе портить. Может, в армии тебе мозги вправят.
– А права отдадите?
– После расчета верну.
– Не-ет, товарищ начальник, так не попрет, – хитро щурится Кеша. – Я и сам могу их за четвертную загнать. Четвертную точно дадут.
Завгар даже теряется от такого подозрения, его лицо и шея начинают багроветь. Он медленно вынимает из внутреннего кармана пиджака Кешины водительские права и швыряет их на капот машины.
– Поросенком растешь, Киселев! – гневно и в то же время с обидой говорит он. – Смотри, большой свиньей станешь, тогда с тобой по-другому будут разговаривать. Зайдешь за обходной.
Однако номер с предварительным увольнением у завгара не проходит, потому что в это дело вмешивается профком автобазы. Кто-то вспоминает, что именно он, Макарыч, назначен Кешиным наставником, и тогда вовсе поднимается буча. Завгар сподобляется выговора по административной линии. Из Кешиной получки аккуратно изымают за помятое крыло и на остатние дни переводят слесарем. Права же каким-то чудом застряли в его кармане – видать, пожалели парня.
– Галка, погоди! – Кеша с гитарой на плече догоняет девушку в сквере. – Я тебе ору, а ты...
– А мне не нужно орать, – остановившись, сухо отвечает Галка. – Опять меня караулишь? Ну, чего тебе?
– Ты как не родная, – растерянно бормочет Кеша. – Разговор есть. Серьезный. Давай сядем.
