– Господи, Серёга, но ты же не можешь…
– Почему нет? Посмотри на меня. То, что со мной произошло – хуже смерти. Я больше не могу рисовать, ничего не могу. У меня глотать-то через раз получается. Так что я почти перестал есть – так, подержу еду во рту, чтобы насладиться вкусом, и выплёвываю. У меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать. Я бы сам это с собой сделал, если бы мог. Бился бы головой об стенку, пока не сдох. Но я не могу.
– А Герман знает?
– Герман накрутил себе, что всё из-за него, – пояснил Сергей. – Будто он всегда так хотел от меня избавиться, что накликал это, что ли. Он боится, будто я подумаю, что он до сих пор добивается лишь одного – чтобы меня не стало. Переубедить его может только один человек. И это ты.
– Ну я не знаю, парень, – сказал Грёз, справившись с собой. – Если бы у вас только был отец… Да он бы, услышав такое, всыпал вам ремня, и не посмотрел, что вы лбы здоровые!
– Как, ты до сих пор не понял? – удивился Сергей. – Мы считаем своим отцом тебя.
– Мне не страшно будет уходить, – говорил Серёжа, пока Герман листал перед ним каталог Siammetry. – Я создал такую красоту. Всё это останется после меня. Я теперь не умру насовсем, понимаешь?
Взгляд задержался на фотографии Ольги. Она была так нечеловечески, сногсшибательно красива, что Серёжа безо всяких галлюцинаций затруднялся сказать, сон это или нет.
– Ты любил Лисицкую? – спросил брат.
Сергей с сожалением ответил:
– Да нет пока, наверное. Я же её почти не знал. Но я не видел никого, кто бы так сексуально застёгивал сапожки.
– Леру ты, в таком случае, любил?
– Нет, – твёрдо сказал Сергей. – Мне всегда хотелось какой-то высоты, а Лера… ну ты сам знаешь. Но я тебя понимаю. Нет, правда. Я помню, какая она была, когда мы впервые её увидели. Красивая и конченая. У тебя не было ни единого шанса этого избежать.
Они попросили Шуру не ночевать сегодня, чтобы последнюю ночь провести наедине. С утра он должен был заехать за близнецами и отвезти их в лабораторию. Сергей немного волновался, как это когда-то перед показом. Как всегда бывает, если ждёшь чего-то, подавляющего своей грандиозностью, а надеешься, конечно, на лучшее.
– На твоём месте должен был быть я, – пробормотал Герман.
– Ой, давай без этого. Чувствую себя героем сериала с телеканала «Россия».
– Это не просто слова. На стыке я видел удивительное место. Там было море – такое, каким я его запомнил в лучшие из дней. И там был ты. Я мог бы остаться там навечно. Думаю, в реальности я бы впал в кому, а затем мой мозг умер бы. И это меня бы отрезали в лаборатории. По всем признакам должно было произойти именно так.
Сергей не сдержал улыбки. Брат всегда был такой впечатлительный.
– Никто не может знать будущего, – напомнил Серёжа. – Ты сам говорил. Ты не знаешь, что бы с тобой случилось, если бы ты остался. Оттуда ведь никто ещё не возвращался.
– Оттуда, куда ты собираешься – тоже. Мне бы очень хотелось, чтобы ты оказался в месте, которое я видел. Чтобы однажды мы там воссоединились.
Сергей надеялся, что после смерти не наступит ничего, но ответил:
– Если ты этого хочешь, то я уверен, что так оно и будет. А теперь давай ложиться, Герман. Завтра важный день, и нам рано вставать.
Герман убрал каталог и погасил телефон, которым подсвечивал страницы. Серёжа пожалел, что не видит света фар, ощупывающих стену, как это бывало, когда близнецы жили в «Сне Ктулху». Иногда Сергей скучал по тому периоду – не по клубу, а по самому себе, полному решимости изменить жизнь к лучшему.
В какой-то момент отсветы фар всё-таки скользнули по стене и упали на пол, и Сергей понял, что спит. Но не стал смотреть на руки и рушить очарование момента. До рассвета было ещё далеко.
Сергей спал и не видел, что Герман собирает кубик Рубика. Действия Германа больше не могли потревожить брата, и ничто не могло потревожить. Нервные связи разрушены. Моменты упущены. Могущественная сила ушла сквозь пальцы в землю.
К утру кубик был готов. Герман тоже.
