С Лерой беседовал средних лет мужчина в застиранном фартуке и с мощными предплечьями мясника. Вообще, судя по промысловому инвентарю – СВЧ-печи, клеймёному подносу, первоначальный капитал для своего бизнеса хозяин заработал где-то в сфере общепита.
– Давайте сюда документ, – скомандовала Лера.
Герман достал из толстовки распечатку УЗИ позвоночника близнецов, которую заполучил, подольстившись к медичке, числящейся в штате клуба на полставки. Снимок заинтересовал татуировщика больше, чем сами близнецы.
– Попробовать можно, – задумчиво произнёс он. – Ложитесь на кушетку. На живот.
Герман снял «кобру» и подложил её под голову. Пальцы в латексной перчатке пересчитали ему позвонки. Укус катетера отозвался в теле холодным эхом.
– Что это?
– Лидокаин.
Мастер отошёл к столу, где на подносе россыпью лежали технические гнёзда.
– Китайские? – деловито осведомилась Лера.
– Японские! – обиделся тот. – Какой будем ставить? Есть в красном цвете. Ещё можно приживить клапан из искусственной кожи.
– Это ещё зачем? – осведомился Серёжа.
– В косметических целях. Замаскировать имплант.
– Вы, я так понимаю, татуировщик? – не унимался брат. – Могу я узнать, а лицензия на проведение нейрохирургических вмешательств у вас есть?
– Нету у меня нихера, – ответил мастер. – Зато я перманентный макияж ещё умею. Губы, брови, глаза. Не надо тебе?
Лера произвела замысловатый жест, будто смахивала изображение с экрана планшета.
– Не обращай внимания. Он всё время какой-то бред несёт. А второй ничего, нормальный.
Пропищала микроволновка. Герман краем глаза увидел, как мастер достал из неё угрожающего вида насадку и прикрепил к беспроводной машинке. Потом он наклонился над близнецами и пропал из поля зрения.
Послышалось зубодробительное сверление. К счастью, долго оно не продлилось. После этого наступил черёд пилки для ногтей, а затем – ватной палочки, завёрнутой в шлифовальную бумагу. Каждый инструмент мастер демонстрировал Герману, будто сомелье – винную пробку.
Наконец, в отверстие со всхлипом встал имплант, и татуировщик заткнул его смоченной в хлоргексидине ватой.
– Сейчас анестезия отойдёт, и можно потихоньку вставать.
Город захлёбывался серым киселём сумерек. Лимузин припал пылью, уже небелоснежный.
На перегородке между пассажирами и водителем развернулась интерактивная карта, и Лера начертала на ней маршрут. Со стороны могло показаться, будто девушка рисует пальцем на запотевшем стекле.
– Ну что, погнали в актовый зал? – поинтересовалась она.
– А что это такое? – спросил Герман.
Лера окатила его оценивающим взглядом.
– Да ты совсем нулячий, я смотрю.
– Я ведь так тебе сразу и сказал.
– Мало ли, что ты там сказал. Я думала, ты прикидываешься. Разведёшь меня сейчас на подробности, а у самого диктофон в кармане окажется.
– Нет у меня диктофона, – растерялся Герман. – Проверь, если хочешь.
Лера выдержала паузу и ответила:
– Знаю я, что нету. Просто на будущее тебе – нечего задавать такие вопросы. Неправильно поймут.
Она отвернулась, подставив лицо и шею белым фонарным отсветам, и снизошла до объяснений:
– Мы едем к точке доступа. Только пользуется ей не один человек и не несколько, а все хором, поэтому так называют – актовый зал. Понятно?
Герман вспомнил, что рассказывал ЛжеИван о выкупленном вскладчину эйфоне, и сформулировал:
– Понятно. Это такая точка доступа, которую сдают внаём. И что, окупается?
– Ещё бы! – фыркнула девушка. – Она бы окупилась на одной только порнухе.
– Да кому это нужно, – заговорил Сергей. В его голосе звучало пренебрежение. – Это ведь даже не стриптиз. Не по-настоящему.
– По-настоящему, как ты выразился, цивила за пятьсот юаней только с одной тёлкой побудет. И то его в душе продержат сорок минут. А так, считай, за те же деньги всё включено. Час длится как два или три, в зависимости от ресурса. Ни триппером никто не заразит, ни клофелином не опоит, чтобы ограбить. За это многие готовы платить.
– Такие и за онанизм заплатят, если грамотно предъявить. Вот что значит эффективный маркетинг.
– Они как бы фантазируют, я правильно понимаю? – быстро спросил Герман.
Не то чтобы ему было интересно, просто хотелось, чтобы брат замолчал. Герману было стыдно за него.
– Кто? Цивилы? Нет, они довольствуются готовыми фантазиями. Просто галочки расставляют перед началом сеанса. Ну там, категория, размер груди, цвет волос, всё такое. На основе этого для них компилируется интересное впечатление. А чтобы фантазировать, специальных людей приглашают вообще-то.
– Короче, одни дрочеры дрочат на влажные фантазии других дрочеров, – скороговоркой выдал Серёжа. – А разговоров-то…
– За деньги? – перебил его Герман.
Лера тряхнула головой. В пучок волос у неё на макушке запускала щупальца заколка в виде спрута.
– А? Я не поняла.
– За деньги приглашают, спрашиваю?
– Ну не за идею же. Хотя до запуска Эйфориума набрали несколько сотен добровольных доноров. И они, короче, неделю галлюцинировали онлайн, чтобы наполнить его эйфами. По документам это провели как финальный прогон перед выходом на рынок.
– Это в Китае было?
