Он увидел в отражениях Леру, но не ту Леру, что шла рядом в превосходной степени своей красоты. В пластинах отражался поблекший в памяти актовый зал – и девушка, которая лежит на полу в позе эмбриона: колени подтянуты к груди, от затылка к эйфону тянется провод, а глаза ничего не выражают.
Герману захотелось посмотреть на себя. Он подошёл ближе, ещё ближе. Его настигло отражение тумана, колонн, серых фигур вдалеке. Сам Герман в пластинах не отражался.
– Стоп! – зашипела Лера, хватая его за руку. – А ну-ка пошли отсюда!
Её прикосновение било током, словно она как следует потёрла между ладонями шерстяную ткань. Ничего не объясняя, Лера затолкала Германа в ближайшую червоточину. Они перенеслись за пределы эйфорта и спугнули призрачного верблюда, который мирно пощипывал белёсую растительность, обвитую вокруг дверного косяка. Верблюд рассыпался в прах и смешался с песками.
– Это и есть такое место, где можно голую жопу показывать? – спросил Герман.
– Вроде того.
– Ну и какой смысл, всё равно никто не увидит. Здесь же никого нет.
– Не говори глупостей. Здесь полно народу. Просто мы друг друга не видим, потому что это не публичная локация, в отличие от Оазиса.
Лера достала из кармана кольцо с крупным кристаллом и надела на палец. Он пропустила через кристалл солнечный луч и прищурилась, словно примерялась к чему-то.
– Подойди-ка, – велела девушка.
Они оба наклонились над кристаллом. Во многих его гранях на секунду промелькнула Лера, лежащая на полу актового зала. Больше Герман, как ни всматривался, не видел ничего, кроме песков.
– Вот дела, – задумчиво сказала Лера.
Она сняла и спрятала кольцо и побрела куда-то по склону бархана. Герман бросился её догонять. Почему-то расстояние между ними не уменьшалось, как он ни прибавлял шаг, хотя Лера шла медленно, проваливаясь в песок по щиколотки. Тогда Герман прокричал вслед:
– Почему я не отражаюсь в зеркальных поверхностях?
– Понятия не имею.
– Тогда чего ты испугалась? Только не говори, что это не так! Я видел!
– Послушай. – Лера остановилась и встала на носки. Вид у неё был сосредоточенный. – Всё, что я знаю – тебя за это могут заблокировать. Так что надо поскорее отыскать этого твоего брата. Мы слишком близко от сервисной зоны. Тебе оно на…
Не договорив, Лера выпрямилась и резко опустила голову на грудь, будто повесила себя на невидимый крюк. Взгляд её потух, слова оборвались.
Герман бросился к ней со всех ног. Он обошёл вокруг, рассмотрев девушку со всех сторон, как до этого рассматривал дверной проём. Лера висела невысоко над землёй и совсем не шевелилась.
Герман зачем-то залез к девушке в карман, плотно прилегающий к телу, достал и надел кольцо и с третьей попытки поймал солнечный луч. Зрачки Леры не реагировали на свет, пропущенный через кристалл, но выбившаяся из причёски прядь взлетала и падала на лицо в такт дыханию.
Герман заправил выбившиеся Лерины волосы ей за ухо. Он не удержался и потрогал её губы, лаково-красные, будто вишня, и с удивлением отметил, что они совсем не липкие.
Лера отчётливо моргнула.
– Герман, ты что, дурак?
По её лицу прошла рябь и перекинулась на плечи. Лера повела ими, и рядом проявился, складываясь из фрагментов, как на стереокартинке, Серёжа, которого девушка держала за шиворот.
Лера с видимым удовольствием швырнула парня на землю и приземлилась сама, эффектно взметнув песок из-под подошв.
– Ужасное место! – закричал Сергей.
Он принялся ожесточённо тереть глаза, как будто в них попал песок. Набивал себе цену, конечно – Герман достаточно освоился в Эйфориуме, чтобы разобраться: здесь всё запрограммировано так, чтобы не причинять дискомфорта.
– Я думал, что застрял в этой поганой пустыне навсегда! А ты…
– А я сбежала с денежками, – скучающе перебила Лера. – Можешь не продолжать.
– Я даже не знаю, есть ли отсюда выход, и где он находится! А если тебя удар хватит – ну, по-настоящему?! Ты об этом подумала?
– Только не плачь. Я установила таймер на два часа. Если к этому времени сеанс не закончится, то подключение прервётся, и ты придёшь в чувство.
– Откуда мне было знать?!
– А о том, что в соответствии с заводскими настройками безопасности, подключение и так автоматически прерывается каждые двенадцать часов, как и в случае панической атаки, ты тоже не знал? Ну и кто тебе доктор!
Теряя терпение, Лера повернулась к Герману. Её глаза метали молнии. Герман не сомневался, что если он до неё дотронется, то снова ощутит слабый электрический разряд, от которого встают дыбом волоски на руках.
– А ты что встал? Долго мне ещё с вами возиться? Распаковывай эйфы!
Он растерянно захлопал глазами. Тогда Лера раздражённо отобрала своё кольцо и, поймав свет, направила на Германа. Пропущенный через кристалл, луч просвечивал его, как рентген.
– Всё самой надо делать, – пробормотала Лера и, высветив у Германа уплотнение в груди, добавила: – Во внутреннем кармане. Доставай.
