– Ты Анушик после развода встречал? – спросила как-то Верка. Арамис молча помотал головой из стороны в сторону.
– Вспоминаешь Анушик? – рискнула Верка, зная, что тема первой жены у него запретная.
– А кто её не помнит? – удивился Арамис. – Ее невозможно не помнить. Такая нежная, лучезарная, ведомая – и вдруг активист партии, политзаключенная. Мне рассказывали, тюремные надзиратели – они ведь моралью от преступников мало отличаются – и те ее стеснялись.
– Был на похоронах?
– Да нет, я тогда в Америке был, и мне никто не дал знать. Да я бы и не смог приехать. Мы ведь с ней практически одновременно угодили в тюрьму, правда, я – там, в начале девяноста четвертого, она – здесь, в конце того же года, да и по разным статьям. Как-нибудь расскажу.
– Ну ты даешь… – удивилась Верка. – Хотя знаешь, Арамис, ведь Махатма Ганди сказал как-то, что только человек, посидевший в тюрьме, имеет шанс начать путь к совершенству, стать настоящим человеком. И вообще всё, что ты пережил, весь твой казавшийся беспорядочным опыт обязательно проявится в твоем искусстве, обогатит его. Серьезные испытания и переживания – наилучший двигатель и сырье для произведений искусства. Ведь почему большинство художников прослыло как неутомимые бабники? Это они гоняются за новыми женщинами в поисках новых переживаний и новых озарений. А у тебя такого опыта – на целую гильдию художников, а?
Арамис долго что-то прорисовывал на своем холсте, а потом сказал:
– Ты знаешь, Арев, я ведь себе простить не могу, что уехал в Америку, когда нормальные мужчины ринулись оборонять Карабах. Сколько хлюпиков и очкариков пошло, которые и оружия-то в руках никогда не держали! А я, шпажист и олимпийский чемпион, со всеми своими кубками и медалями, повел себя, как последний отщепенец. Я изгадил саму идею спорта. Для чего он еще, если не для защиты своего народа?
Верка смотрела на Арамиса и не знала, как его утешить. Да и зачем его утешать, если человек стал наконец взрослеть в свои сорок с хвостиком? Но подбодрить следовало.
– Главное то, что ты осознал это. А от осознания до исправления – два шага.
– Ты помнишь пловца Шаварша Карапетяна? – не унимался Арамис. – Он тоже был чемпионом мира и как раз проезжал мимо, когда в Ереванском озере затонул троллейбус. Он ведь двадцать человек спас, бесконечно ныряя и поднимая их со дна. Весь изрезался, но продолжал заныривать в троллейбусные окна, вытаскивать людей. Схватил заражение крови, конечно. Еще – пневмонию. И плакал, плакал над вынесенным, но погибшим ребенком! Полгода потом валялся по больничным койкам. Вот это – спортсмен, это – чемпион! А я, – нет мне прощения! У тебя нет сигареты?
– Здрасте, – возмутилась Верка, – мало было на мою голову Шварца с его промышленными объёмами дыма! Ладно, сейчас поищу, где-то в столе должны быть. Кофе хочешь?
– Хочу. Хороший ты товарищ, Арев, – расчувствовался Арамис, – и Шварцу с Тиграном повезло, что дружат с тобой всю жизнь.
– Это мне с ними повезло, – засмеялась Верка, – да меня бы уже сто раз издубасили за мой неуступчивый нрав, если бы они не защищали! А так на Шварца посмотрят – и сразу охота драться пропадает.
– Да, Шварц – это удивительное явление, – покачал головой Арамис.
– Шварц – нормальное явление, – поправила его Верка, шаманя над крошечной электрической плиткой, – он нормальный прирожденный лидер, вожак. А вожаки в природе всегда самые крупные и сильные. Им не нужно выпендриваться, доказывать, что они – самые-самые. Любой посмотрит – и поймет. По большому счету здоровяки, если они не дауны, волей-неволей становятся героями хоть чего-то, да хотя бы народных сказок! Наверное, потому что ощущение собственной силы и пропорционального ей духа для силачей так же естественно, как хороший слух – для музыкально одаренных детей. Ты так не считаешь?
– Ай апри аревд, Арев[28], – поблагодарил Арамис, приняв из ее рук чашечку и сигареты, и Верка рассмеялась.
– Нет, правда, – продолжила она и самой понравившуюся мысль, – ты не замечал, что не только милицейские чины, но и директора промышленных предприятий, начальники строительства – всегда крупные мужики?
– Да как-то не задумывался, – заулыбался наконец и Арамис, – а что, среди начальников не бывает коротышек и хлюпиков?
– Только в госструктурах и в банковской системе, – безапелляционно выдала Верка, – но там как раз нужны не чисто мужские качества, а помесь мужских с женскими! Всякие хитрости, подковерные игры, закулисные интриги… Вот когда в вожаки чисто мужских сфер пролезают слабаки со всеми их комплексами это беда! Начинаются великие походы Александра Македонского, революции Наполеона и Ленина… Это уже я тебе как историк говорю.
– Ну, тогда ты мне как историк объясни, как же это случилось, что высокий и осанистый парень, которого мы выбрали первым президентом, так подвёл наш народ? – насупился Арамис, неумело выдувая клочья дыма.
