— Я мигом. Я мухой, — сказала она себе и выскользнула из комнаты в коридор. За дверью по прежнему спокойно тек разговор и Марина поняла что сделала правильный выбор. Она нашла уборную и наконец подарила себе долгожданное облегчение. До завершения вылазки оставалось совсем немногое — так же шустро шмыгнуть в выделенное хозяином убежище. Марина шагнула в коридор и тут дверь в правую комнату отворилась и оттуда неуверенно шатаясь прямо ей навстречу выплыл мощный силуэт. Они замерли одновременно и принялись рассматривать друг друга. Женщина с тревогой, мужчина с интересом.
— Опа, — сказал мужик тихо и как-то мечтательно, словно понимал, что красивая девушка в коридоре это просто морок, который сейчас развеится. Однако пройдясь по телу Марины взглядом, гость Николая понял, что его видение реальность, — А кто это у нас тут есть? Что за подарок? Снишься мне что ли?
— Я… Я… Я к Николаю ненадолго.
— Ненадолго… Почему? А я вот надолго теперь. И ты выходит — тоже надолго.
Марина сделала глупую попытку проскользнуть мимо великана в свою обитель, словно это было место куда он ни за что не посмел бы войти, но была перехвачена неожиданно ловкой рукой.
Мужик рванул ее к себе, и Марина уперлась ему лицом в грудь. Он удерживал ее за плечи так крепко что она чувствовала себя слово связанной. Затем, видимо желая более внимательно рассмотреть свою находку, гость Николая отодвинул ее от себя немного приподняв над полом, словно женщина почти ничего не весила. По небритому нетрезвому лицу расползалась довольная ухмылка. Пауку нравилась муха. Какие то отголоски гражданского возмущения вдруг вскрикнули в ней и она вспомнила, что она женщина и человек! Есть же человеческие законы, запрещающие определенные вещи! Несмотря на все безобразия, творящиеся вокруг — они есть! И хватать ее вот так — наглость и беспредел! Значит она должна и может дать отпор нахалу любым доступным способом.
Так как ноги свободно висели в сантиметре от потертого линолеума пола коридора, Марина рванула правое колено вперед и вверх. Острый сустав врезался в пах негодяя и он громко охнув упал на колени, выпустив женщину. Марина тоже упав при этом попыталась вскочить, но тут же снова хлопнулась на пол, потому что несмотря на боль мужик не утратил ловкости, ухватив ее за щиколотку.
Одной рукой он тер место ушиба, другой держал трепыхающуюся Марину.
— Теперь, сука, будет по плохому.
Женщина взглянула в наливающееся кровью и ненавистью лицо. Это лицо в один миг нарисовало ей близкую картину ее будущего. В глазах потемнело от понимания кошмарной безысходности. Внезапная мысль обрушилась на нее. Нет никаких мужчин и женщин, здесь в этой квартире. Нет никакого возмущения, которое кто-то примет к сведению. Нет законов и страхов перед ними. Есть пьяное возбужденное животное. И есть она, слабая баба. Которая для него добыча. Поэтому сейчас он будет ее трахать, столько сколько захочет. Никто его не осудит и не остановит. А если он после или до этого захочет ее избить, измочалить, даже до состояния мяса, то сможет сделать и это. Он сможет ее убить.
«Дура», — мелькнуло в голове. Все страхи и мысли о чести и возможном поругании сдуло мощным порывом страха смерти. «Надо было дать! Надо было…» поток сознания который накидывал варианты спасения шлынул в нее и попытался вырваться изо рта словами и мольбами, но застрял в горле прерванный резким хрустящим звуком.
В прояснившейся из мрака наползающего обморока картинке она увидела, что мужик замер на месте уронив руки и вдруг моргнув дважды начал заваливаться в бок. Затем она рассмотрела Николая, который стоял сзади рухнувшего к стене коридора великана. В руках Николай крепко удерживал за ножки стул. Обычный бесхитростный кухонный стул. С окрасившегося в красный угла квадратной сидушки стула медленно стекали тяжелые темные капли. Стало ясно — угол этот только что пробил голову здоровяку. Марина медленно осмысливая происходящее перевела взгляд на лицо Николая. Тот устало и безучастно смотрел на подрагивающее у его ног тело.
Затем справа от Николая возник еще один мужик. Немного ниже хозяина, но тоже крепкий и тоже мутноглазый. Он так же как и хозяин не выражая никаких эмоций медленно осматривал обстановку. Или может быть Марине казалось, что медленно. Просто потому что время для нее потекло по другому. Так же медленно он вынул из ножен на поясе длинный нож с темным лезвием, сделал шаг назад, оказавшись за Николаем. Резким точным движением он ударил хозяина ногой под коленный сгиб, отчего тот рухнул на колени, как несколько секунд до него — великан, и начал бить его ножем в шею. Снова и снова. Всякий раз, когда лезвие выходило наружу, из ран начинали бить фонтаны алой крови. На старые грязные обои, на потертый линолеум, на Марину, которая сидя на полу, нелепо перебирая ногами, пыталась отодвинуться прочь от отпустившей ее теперь руки.