— Побольше оптимизма, юноша, — серьёзно посоветовал Колун, — как всегда чётким поминутным планом и отточенным взаимодействием твоих профессионалов.
Полковник знал на какие «кнопки» нажимать в разговоре с воспитанником.
— У ребят будет 18 минутное окно, когда у обороны отрубится связь. Силы обороны не смогут координировать действия ни между собой, ни с дронами дальнего наблюдения. Вызвать поддержку у артдивизиона они тоже не смогут. Да, да у нас будет не только «Тюльпан», но и «Красуха».
— Ни фига себе, Иваныч, — Башкир явно был приятно удивлен, — откуда такие щедроты?
Станции радио электронной борьбы «Красуха» были не частым явлением в войсках, и в такое дикое время обзавестись ей, да ещё с грамотным экипажем было сродни чуду.
— Вы реально серьёзно настроены.
— Я, да. Странно что ты до сих пор этого не понял, Костя.
— Ну посудите сами. Я про «Смельчак» только от парней через три рукопожатия слышал. И тут вы говорите: он у нас. Я ещё не успел в это чудо поверить, как Вы меня новым кроете: «Красуха». Как?
Полковник подготовил действительно серьезные аргументы. Самоходный миномет «Тюльпан» никогда ранее не участвовал в операциях группы и в связке с комплексом корректируемого вооружения «Смельчак» сулил по истине колоссальное преимущество.
— Как? Да, непросто. Тут не только деловые отношения сработали. Хотя и заплатить немало придётся. Мне пришлось и просить, и лгать. Так что это всё лебединая песня моей репутации. А значит, моя последняя сделка. Я обещал за эти услуги такое… Выполнить чего не смогу.
— Это плохо.
— Плохо. Но я знаю и верю, что всё это стоит того. И те люди, которые мне помогают, даже поверив моим ложным обещаниям, делают возможно самое важное дело своей жизни. А мне, если мы эту операцию не проведём успешно, не понадобится потом ни репутация, ни жизнь. Кстати, «Смельчак» мне придется притащить туда, под Красноярск, отсюда из южного региона. Там у парней, которые нам «Тюльпан» выделяют такой экзотики нет.
— Хм-м, — протянул Башкир, — непросто.
— Вот тебе и «хммм», — передразнил его полковник, — но, строго говоря, и «Тюльпан» и «Красуха» придут к нам на 20 минут. Затем экипажи их уведут, рисковать вместе с нами они не собираются, сработают только в безопасном временном окне.
— Это логично. А кто-то будет с нами рисковать?
— Да, будут и такие. Первое: четыре минометных отделения. Ассы такие, что закачаешься. И с ними взаимодействие нужно будет отработать максимальное. Главное распределить время, когда они артподготовку делают, а когда умолкают, что бы твои парни в эти окошки временные вклинивались. Миномётчики будут работать сначала по плану, затем по ситуации, помогая всё время пока будет идти работа, пока будет нужно.
— Вооот, — Башкир потер руки, это хорошо.
— Дальше. У нас будет четыре БМП-2 с виртуозными экипажами. С этими придётся еще сильнее совместную работу оттачивать. Но парни грамотные, поэтому все детали боевого слаживания думаю, пройдут быстро.
— Что то, Сергей Иванович, для запасного плана у вас такие ресурсы собраны, словно вероятность основного плана очень невысокая.
— Как всегда, Костя. Есть вероятность, что запасной план понадобится, а значит он должен быть и должен быть полностью состоятельным. Давай дальше к деталям.
От Гидростроя до Комсомольского микрорайона добраться можно было теперь только пешком. Машины заполонили улицы и пробки были огромные. Марина изумлялась, каким идиотом нужно быть, чтобы решиться выезжать в город из уютного гаража или даже придомовой парковки. Любая улица грозила обернуться стоянкой в любую минуту. И тогда машина со всем грузом превратится в стационарный микросклад, который и охранять все время не будешь и бросить наверняка ужасно жалко. Собственно, так и происходило кругом, видимо идиотов было предостаточно.
Внутриквартальные улицы, через которые она спешила и даже широкая улица Мачуги, являвшаяся некой границей ее района, тонули в безумной какофонии раздраженных сигналов, которые, впрочем, никак не оживляли движение. Многие водители ругались прямо на дороге, размахивая в отчаянии руками, кое где вспыхивали потасовки и массовые драки. Полицейских машин видно не было и правила дорожного движения никто уже не соблюдал. Кое как шевелились мощные внедорожники с высоким клиренсом. Они взбирались через бордюры на тротуары или придорожные клумбы и медленно тащились в череде себе подобных. Большинство же легковушек безнадежно были заперты на проезжей части. До угла Улицы Сормовской и Тюляева, где проживал сослуживец мужа Николай было примерно километров 6 и осилить их Марина собиралась не более чем за полтора часа.
На женщине был темно синяя куртка, голубые джинсы и городской рюкзачек легкомысленной расцветки, в котором болталась полторашка с водой. За минут сорок она пробежала шумные дворы, гудящую развязку широких улиц Мачуги и Трамвайной, относительно тихий жилой массив Пашковский, представляющий из себя преимущественно одно-двух этажные дома и выскочила на саму улицу Сормовскую.