С неподдельным восхищением на лице, будто ребёнок, подловивший деда мороза, она медленно приблизилась.
— Вот это да! — Звенящим от восторга полушёпотом разнеслось по комнате. — А можно… потрогать это чудо?
— Щупай на здоровье… — ободряюще кивнул силуэт.
После чего, прозрачную броню пощупали, постукали, и поковыряли везде, куда удалось дотянуться. Нарезая круги, Саша не переставала чему-то улыбаться. Изящная ладонь неотрывно прикасалась к броне, нет-нет да и соскальзывая на пилота.
Вскоре, на место робкому восторгу, пришло не менее радостное предвкушение.
— Ты даже себе не представляешь, какой прорыв обещает данная технология, сумей мы в ней разобраться. Надо будет непременно все хорошенько изучить!
— В той самой, жутко секретной, лаборатории?
— Угу.
— Каков тогда мой интерес? Ну кроме свободного доступа, естественно.
От такого вопроса, она даже растерялась, но лишь для того, чтобы через несколько секунд начать громко возмущаться.
— Тебе что, опять мало? Ну знаешь, дорогой, ты слишком много хочешь. Аппетиты как у акулы.
Мигом выскользнув в видимый спектр, отчего оказался ощутимо выше её, я аргументировал.
— В обмен на чудо я хочу иметь равновесное благо. Иначе это шовинизм и апартеид, вот!
— И чего же тебе хочется, радость моя, — сладким, но совершенно неаппетитным голосом, уточнила она.
— За право меня изучать, я хочу полный доступ к разрабатываемым новинкам вооружения и к экспериментальному цеху, изготавливающему прототипы. Не подумай, будто из простого любопытства, мне еще воевать в будущем.
— С кем? — Донельзя серьезно уточнила Саша.
— Еще не знаю, но твёрдо уверен в том, что сумеречный гигант лишь первая ласточка.
Судя задумчивому лицу, я дал пищу для размышлений. И тут я вспомнил о времени, которое у нас, к сожалению, в вечном недостатке.
Отозвав доспех, я уже приготовился попрощаться, как Саша достала из стола бархатную объёмную коробочку, украшенную символом академии и моим именем.
— Пока не ушёл, хочу вручить тебе кое-что. Носи с гордостью.
Взяв нежданный сюрприз, испытал смутное чувство отторжения. Как оказалось, не зря.
Внутри упаковки был
Зубчатая восьмиконечная звезда с красной пипкой посредине. Зелёный гребень, коронующий эту нелепость, дополняла здоровенная лента, размерами схожая с выпускной.
— Носить? Это? Я вам что, папуас какой?
— Ичика, это одна из высших наград нашей страны. Чем ты недоволен?
— Признаюсь как на духу — оно мне нафиг не нужно. Я цацки не ношу. Даже наградные.
Вернув орден в коробочку, кладу его на стол.
— Пусть у тебя пока будет, а то потеряю или продам.
Но отказ не нашёл понимания (хоть я до этого не раз говорил о своём отношении к такого рода наградам). Пришлось срочно подойди и прописать порцию живительных обнимашек.
— Высшая награда для меня, это жизнь и здоровье моих близких. — Шепчу на теплое ухо, едва касаясь его губами. — Их я ценю гораздо выше всех этих орденов и медалей, что в изобилии наплодила государственная машина.
Стараясь отвлечь её от грустных мыслей, чуть меняю тему.
— Мне вот непонятно, почему он у тебя? Разве подобное не вручают на помпезных церемониях под фальшивые речи?!?
— Ты неисправим, — хохотнула моя радость, веселея на глазах. — Мне его передали в тот момент, когда не было ясно, сможешь ли ты выжить. Случись худшее, пришлось бы награждать посмертно.
— И миллион тоже посмертно? Небось чеком, на предъявителя, в какой-нибудь заднице мира. Нет уж, нафиг такое счастье, — на что я получил очередную порцию довольного смеха.
С прощальным поцелуем мы расстались до следующего раза. Проходя мимо Марии, получил благодарную улыбку и жест ободрения, в виде кулака, с большим пальцем вверх. Настроение было солнечным, как никогда.
Откинувшись на высокую спинку кресла, Александра Ивамото любовалась на дождь. Созерцая полёт водных струй, она улыбалась с тем выражением неподдельного счастья, что редко свойственно занятым людям.
На это были свои причины. В самом начале, ей казалось, что от Ичики не стоит ждать ничего, кроме подростковой увлечённости, возможно даже, небескорыстной.
Это-то и заставило её ошибиться дважды. Первый раз — когда из-за привычного недоверия, яркое и сильное чувство было принято за недолговечное увлечение, замешанное на мелочном расчёте. Второй же ошибкой стала уверенность, что её сердце принадлежит и повинуется лишь ей. А любовь, пусть таковая и возникнет, легко задушить с помощью логики и разума.
Наивная.
Ведь, спустя некоторое время, Саша с удивлением обнаружила, что рассматривая их отношения, всё чаще использует эпитет «мы». И первым подтверждением истинности её чувств, стала яростная битва Ичики с пришлой тварью, цена победы над которой оказалась чудовищно велика.
