В воскресенье мама вернулась из церкви с улыбкой. Она поставила тяжелые сумки на пол и поцеловала меня в голову. Я помог разобрать продукты и предложил маме испечь чвиштари17 с сырной начинкой. Пока мама заваривала чай, я включил телик и нарвался на «Мимино»18. Эпизод, в котором бабуля уговаривала Валико переправить корову на вертолете. Я спросил у мамы, как ей такой вариант.
– Пф-ф-ф… И ты еще спрашиваешь?! Конечно оставляй, – ответила она.
Мы сидели под пледом и смотрели отличный фильм, пили сладкий чай с горячими чвиштари, расплавленный сыр приятно тянулся, оставляя во рту солоноватый привкус. Даже не припомню, сколько раз мы его пересматривали, и все-таки смешные моменты оставались такими же смешными. Мама смеялась, и я смеялся, мы по-настоящему смеялись, и в какой-то момент время остановилось для нас, и мы стали самыми счастливыми людьми во всей Вселенной. Клянусь, даже сам Бог нам тогда позавидовал.
За неделю каникул мы с Вано ни разу не увиделись. Сколько раз я ему набирал, столько раз включался голосовой ящик. Я и писал, спрашивал куда он исчез – он так и не объявился. Зато на днях звонила его мама, спрашивала: «Вано еще у вас или уже ушел?». Я соврал, мол, он минут пять как ушел. Что еще оставалось, не мог же я его подставить? Я звонил ему, чтобы предупредить, но он не брал трубку. Скорее всего, он с девушкой и врет мамаше, что ко мне ездит. Пока они тискаются у подъезда, мне за него отдувайся.
Неужели так сложно сказать, что встречается с девушкой, и никому бы не пришлось врать?
Когда я спросил Вано в школе, где он пропадал, он ответил:
– А, это… Я немного замотался… Предки потащили к предкам мамы… Скукотища полная. В этой дыре связь не ловит, одни комары и грязь, глухомань, что тут говорить. Вернулся только вчера вечером.
Я припомнил звонок его мамы, истории не сходились, летчик еще не знал, что просчитался в расчетах. Интересно, как далеко зайдет его вранье.
По моим прогнозам, наша дружба вот к чему придет: будем видеться только в школе, и каждый будет делать вид, что ничего не изменилось. Мы постепенно отдаляемся, общих тем для разговора все меньше. Обращаться будем друг к другу только по делу, в остальное время угрюмо молчать, уставившись каждый в свой телефон.
Если тебе интересно знать, как мои дела в школе, то это похоже на пытку длиною в шесть-семь часов. На уроках я пытаюсь сохранять спокойствие и только изредка грызу ногти. Когда напряжение становится невыносимым, я отпрашиваюсь выйти. Там, в пустых коридорах, я брожу без цели, смотрю в окна и мечтаю скорее отсюда убраться.
Прости, я немного устал, сейчас 00.45, и прошло где-то минут десять, как закончил делать домашку. Допишу тебе на днях, сейчас мне так хочется спать. Не знаю, почему эта херня стала отнимать так много времени, может все из-за дурацких экзаменов? Все говорят, что их результаты очень важны тем, кто поступает в колледж. Я не знаю, буду ли пробовать поступать, может, стоит, но куда и на кого?
Насчет Вано я не ошибся, у него завелась подружка, та самая, на велосипеде. Последние дни он только и говорит, как у них все здорово складывается. Как они лижутся в его комнате, пока родители на работе. Вано говорит, у них все серьезно. В прошлый раз она разрешила пощупать сиськи и залезть в трусики. В общем, меня уже подташнивает от пикантных историй этих двух шалунишек. Приходилось делать вид, что мне не пофиг, закидывать фразочки типа: «Что, правда?» и «Ничего себе». Я смываю в толчке свои принципы, и все же подобная болтовня – хоть какое-то общение. Оно всяк лучше тишины.
Когда я спросил Вано, любит ли он эту девушку, он скривил лицо и привел аргумент в сторону ее внешности, мол, как такая может не нравиться. Чего от него еще ожидать?
Тогда я спросил:
– А если ваши шалости «покаРодителеЙнеТдома» закончатся тем, что она залетит, что тогда? Ты будешь ей помогать? Тебе придется жениться, понимаешь к чему…
– Слушай, заткнись, ладно?! – Вано жутко суеверный. По его мнению, всякое нехорошее произнесенное вслух тут же сбудется. – Хватит пороть чушь. К тому же мы до того еще не дошли, а если дойдем, то у меня всегда при себе резинка.
– Презервативы, бывает, рвутся. Так? – хотелось поиздеваться над ним, вот я и заладил.
– О-о-о, да не порвется у меня ничего. Слушай, Давид я в таких вещах разбираюсь получше тебя, так что, пожалуйста, отъебись. А вот и она. Пишет, что соскучилась.
Вот такие вот дела. Вано обращается ко мне только в тех случаях, когда его подружка не онлайн. И все его разговоры сводятся к одному – скорей бы залезть ей в трусы. В остальное время он переписывается с ней и умудряется противно похрюкивать, как гайморитный боров. Так что от него поддержки не дождешься.
Тебе интересно знать, почему я не пишу о Соне? У нее тоже своя компания: на переменах она болтает с подружками, они даже в туалет ходят всей компанией, так что у меня нет возможности с ней поговорить. Кроме сегодня: я нагнал ее по пути в метро.
– Как настроение? – спросила она.
– Паршиво.
Она коротко вздохнула.
