Родители не так уж были довольны, когда она согласилась распределиться на работу в Того. Папа считал, что это, как он говорил, не карьера, что Аня там только время потеряет. Хотя можно было подумать, что в школе была «карьера». Мама не хотела ее отпускать совсем по другим причинам. Она всего боялась, Конторы в частности, да к кому же ее восприятие Того было на уровне «не ходите, дети, в Африку гулять». Кто бы мог подумать, что мама по большому счету окажется права. Где-то с месяц у них были семинары в здании Моссовета, в отделе образования, медосмотры, прививки, потом шумной гурьбой они долго летели на самолете. Сначала до Дакара, а уж оттуда маленьким самолетом в Ломе. Прилетели в местный аэропорт Токоин: маленький с единственным терминалом и душным залом прилета. Аня очень устала, да и все ребята давно перестали шутить. В утлом раздолбанном автобусе их привезли в здание посольства, где все прослушали подробный, и малопонятный инструктаж. Сотрудников посольства было немного, и не все им сразу были представлены. К Аниному удивлению переночевать им пришлось в конференц-зале посольства, где им раздали спальники, так десять спальников и дали. Мальчикам предложили положить свои спальники в коридоре, но все предпочли остаться вместе.
Наутро Аня с ребятами прогулялась по городу. Откровенно говоря, Ломе и городом можно было назвать только с большой натяжкой. Собственно дальше центра, университета, рынка, «белого» квартала им и ходить-то воспрещалось, ну, то-есть, не воспрещалось, а не рекомендовалось. Аня сразу поняла, что рекомендации были верными: действительно идти в дебри окраинных районов ей вовсе не улыбалось, все были настолько необычным, незнакомым, что, если бы была ее воля, она бы вообще за забор посольства никуда не выходила. Они, держась все вместе, сходили на «Большой рынок», трехэтажный, похожий на улей, торговый центр. Там, с Аниной точки зрения, не было ничего интересного, какие-то африканские продукты, статуэтки, разный текстиль. Белых вокруг было крайне мало, слышалась французская речь, но входить в контакт с европейцами им тоже не рекомендовалось. Посол сказал, что им бы еще следовало дойти до «Деревни Ремесленников», там можно было увидеть местных художников за работой, купить в подарок в Москву батики и фигурки из дерева. Но, это все потом, когда они будут уезжать. На уникальном рынке «Марше-де-Фетиш», где продавались предметы культа Вуду, всем следовало быть особенно осторожными, ни в коем случае не покупать никаких сомнительных микстур, или чучел животных. «Опасайтесь провокаций!» — вот так им сказали. С местными без надобности в особые контакты не вступать, однако быть вежливыми. Ну … понятно, он, посол, «надеется, что ребята его поняли: политическая обстановка в городе еще не очень стабильна, и отношения между нашими двумя странами развиваются, и они все призваны способствовать дружбе …», ну и т. д.
Их всех поселили в белом квартале, где Аня жила в небольшой чистой комнате, через дверь с соседкой, которая преподавала русский язык. На соседней улице жили остальные. Классическое здание университета находилось позади Дворца Конгрессов, где была и резиденция президента. До посольства, помещающегося в небольшом особняке, в тенистом дворике, было рукой подать, всего пара кварталов. На работу они все вышли через три дня в понедельник. Анин класс состоял из молодых ребят, мужчин, которые готовились учиться в советских ВУЗах, в основном медицинских, экономических и инженерных, хотя в последние идти было наименьшее количество желающих. Промышленности в стране совсем не было, и непонятно, где бы будущие выпускники работали. Врачи были конечно нужны.
Ане казалось, что ее будущие ученики, которые «недавно с дерева слезли» ни черта в физике не понимают, но она ошибалась. Очень они даже понимали. И вообще были подготовлены совсем неплохо, и все потому, что учились во «французских» школах. Ей даже показалось, что французский и был их родной язык, но нет, родные языки их были вообще какой-то местной тарабарщиной, которую никто не понимал. Занятия велись на французском. Аня старалась, готовила лабораторные, опыты, чертила на доске схемы. Отдача была, и работа оказалось интересной, ребята невероятно уважали учителей, вставали, кланялись, называли ее «мадам». Аня преподавала различные разделы элементарной физики, не стараясь, как ей и было рекомендовано, вдаваться в особые подробности. Главное было научить их советской системе подачи материала. Все это считалось подготовительными курсами, однако Аня так толком и не поняла, а были у них в университете другие курсы, дающие университетский диплом. Она в этом сомневалась.
