Губернатору провинции сообщили о поражении утром того дня, когда его старшей дочери исполнялось четырнадцать лет. Он сразу же отменил все запланированные празднества, что в полной мере соответствовало обстоятельствам, и написал длинное письмо префекту Ап-Эскатоя, выразив свое сочувствие, непоколебимую поддержку и глубокую уверенность в конечном успехе. Пообещав выслать в качестве подкрепления новую армию из 150 тысяч пехотинцев, 60 тысяч всадников и мощной артиллерийской поддержки, губернатор вежливо осведомился о картине на шелке работы Маржента, которую префект обещал выслать еще два месяца назад, но которая так и не пришла. Затем составил донесение центральному правительству, находившемуся в провинции Козин, в восьми неделях пути, и попросил инструкций относительно судьбы префекта: предать ли его суду, просто заменить или оставить на посту. В конце концов, будучи человеком добросердечным, губернатор разрешил-таки отметить день рождения дочери, поручив главному астроному внести в календарь дополнительный и действительный лишь в течение данного года месяц под названием Потеря-и-Укрепление. Общество восприняло такой жест с пониманием и одобрением и даже сошлось на мысли, что такой месяц следовало бы сохранить и в будущем.
Геннадий узнал о происшедшем за обедом, накануне того дня, когда корабли достигли Острова. Один пехотинец, самостоятельно добравшийся до побережья, заблудился и вышел севернее нужного места, где наткнулся на группу шастелских торговцев, возвращающихся домой с известием о грядущем повышении цены на бустрофидонскую медь. Ввиду крайней важности раздобытых ими сведений они, завидев бегущего по дороге солдата, решили либо убить его, либо убежать, но в итоге выслушали рассказ бедняги и, оставив его на произвол судьбы – у них не оказалось лишней лошади, – поспешили дальше с удвоенной скоростью и принесли новость еще до закрытия дневных торгов, заслужив столь небывалым актом героизма щедрую премию Ордена.
Геннадий, похоже, не удивился услышанному, и когда ушел спать, его коллеги пришли к выводу, что он, вероятно, каким-образом получил эти сведения еще раньше. Это увеличило их уважение и неприязнь к перимадейскому ученому, давно подозреваемому в колдовстве. Как можно вести себя, словно ничего не случилось, когда земля уходит из-под ног?
Занесенные в провинцию Воезин новости о катастрофе, постигшей армию, сопровождались чем-то вроде небольшого восстания в этом и без того неспокойном уголке Империи. На городской площади Резлаина в рыночный день появился неизвестно откуда взявшийся человек, который заявил, что он является избранным посланником Бога и его назначение – вывести народ из рабства. С собой незнакомец притащил напуганного и явно спятившего юношу, оказавшегося последним представителем бывшей правящей династии. Около шести тысяч человек построили баррикады, и хотя треть их составляли женщины, старики и дети, на протяжении шести дней они успешно держали оборону, пока из Ап-Бетнатура не прибыла артиллерийская рота, расстрелявшая баррикады из требушетов.
Арестованные, содержавшиеся в доме Аузелла, были, вероятно, последними на Острове, до кого докатились известия о победе кочевников. Они – известия – докатились в виде скамьи, вырванной самым безжалостным образом и брошенной в дверь на аллее Венарта. До этого скамья много лет мирно стояла на аллее у дворца Единства и Веры. Разбуженные солдаты – было раннее утро – пришли посмотреть, в чем дело, но к этому времени дверь уже болталась на петлях, а в дом ворвалось около дюжины вооруженных людей. То, что последовало за этим, трудно назвать боем в прямом смысле этого слова: один из солдат успел дойти до середины лестницы, когда между лопаток ему воткнулась стрела, и несчастный скатился вниз, пересчитав все ступеньки и ударившись лицом о пол. Все остальное происходило уже в иной атмосфере.
Освободители обнаружили Венарта под кроватью – «Я же говорила, что там его и надо искать», – заметила по этому поводу Ветриз, которая и сама повела себе ненамного лучше, спрятавшись за шторами, – вытащили его оттуда довольно-таки бесцеремонно и объявили, что теперь он новый вождь повстанческой армии Острова, обязанной отбить город у оккупантов, а самих их сбросить в море.
– Какого черта? Кто вы такие? – требовательно спросил Венарт, тщетно стараясь вырвать свой воротник из кулака человека, выволокшего его на свободу. – И что, черт возьми, вы тут делаете?
Незнакомец ухмыльнулся.
– Мы ваши союзники, – ответил он. – Нас прислал Горгас Лордан. Он поручил нам спасти вас. Шевелись, славная революция не может ждать, пока ты натянешь носки. Ну же, гляди веселее.
– Горгас Лордан? – успел пробормотать Венарт, но тут его подхватили под руки и вывели из дома.
Тем временем другой спаситель схватил за руку Исъют Месатгес, попытавшуюся тихонько проскользнуть мимо, и вытолкнул ее на улицу.
– Спроси у нее, – продолжал командир отряда. – Она была одной из тех, с кем он разговаривал во время встречи.
– Какой встречи? – удивленно спросил Венарт, переводя взгляд на Исъют.
