Пробить защиту полностью

— Ты ведь не хочешь ехать?

— Я люблю свою семью, — произнес Эрдо, и Алексей согласно кивнул. По какой-то дурацкой причине Майку полегчало, оттого что его понимают. Верят ему. Поэтому врать в остальном не было никакого смысла. — Но да. Я не очень хочу домой.

— Тогда возвращайся с нами в Монктон.

Даже если не принимать в расчет, что Майк уже отказался от гостиничного номера и билета на самолет, существовал еще миллион причин этого не делать. Он без всякой жалости подавил надежду, которая внезапно расцвела в груди.

— Не могу. Отец уже здесь, и мама очень расстроится. Мне некуда деваться, если завтра не будет игры или не появится какая-нибудь подработка.

«Еще вариант: он находит себе пару и рассказывает правду о своей ориентации родителям». Тогда уж Майк будет волен провести отпуск как душе угодно и ему не придется сидеть рядом с матерью на вечерней службе.

Эрдо передернуло от воспоминаний о прошлом лете, когда он торчал в Сагенее. Тогда единственным утешением стала работа на стройке дома для священника из маминой церкви. Если, конечно, это можно назвать утешением: Майк дни напролет проводил среди мужиков, которые считали гомосексуализм страшным грехом. Бригадир вообще винил «гребаных пидорасов» во всем: в ценовой политике на гипсокартон и глобальном потеплении в целом.

Майк с головой погрузился в воспоминания, не замечая пытливого взгляда Алексея.

— Зачем тебе вторая работа? Ты же числишься в клубе.

Бля. Не хватало еще пуститься в разъяснение финансовых затруднений, в которые Майк втянул всю семью. Должно быть, его мысли красноречиво отразились на лице. Алексей вскинул руку, пресекая его попытки объясниться.

— Не важно. Позже об этом поговорим. А сейчас найдем тебе работу.

Он сказал таким будничным тоном, словно это делается по щелчку пальцев.

— Сомневаюсь, что кто-то согласится взять меня на неделю.

Тем более, что хоккей — его единственный навык.

— Я соглашусь.

— В каком смысле? Будешь платить мне за уборку дома или типа того?

Алексей фыркнул:

— Я видел твои попытки навести порядок. Нет уж, спасибо. Но ты можешь помочь с ремонтом соседней квартиры в моем доме.

— Но я не умею...

— Я всему научу.

Алексей был совершенно серьезен.

Майк ни черта не понимал.

— Чувак, ты расплачиваешься с владельцем дома за свою квартиру рабским трудом?

Белов улыбнулся.

— Я и есть владелец.

***

Майк в шоке уставился на Алексея. Тот и сам был ошарашен тем, что рассказал об этом. Почему именно рядом с Майком его мозг отключался?

— Это твое здание? — спросил Эрдо с изумлением, не слишком льстившим ни владельцу, ни зданию.

— Да. И еще тремя.

«И секреты все выложил».

— Тремя?! — Майк вдруг замолчал и прищурился. — Я случайно не в одном из них живу?

Алексей скривился как от зубной боли.

— Эм-м-м... Да.

Он думал, что Майк разозлится или взбесится. Удивится хотя бы. Но обида в глазах и голосе товарища навели на мысль, что стоило молчать в тряпочку.

— Почему ты не сказал мне?

— Предпочитаю не трепаться о своих делах, — огрызнулся Алексей и поморщился, когда Майк вздрогнул. — До этого дня. Теперь ты единственный в курсе. Ну, кроме управляющего и банка.

Эрдо моргнул. А потом криво усмехнулся.

Но даже это до одури обрадовало Алексея.

— Зачем?

— Зачем я купил здания? — Белов пожал плечами. — Ну, мой отец известен всей Москве своими махинациями с жильем. Может, мне это с генами передалось.

Неожиданно Майк схватил Белова за шею и резко притянул к себе.

— Не говори так. Ты хороший человек.

Глупое беспричинное счастье теплом разлилось в груди Алексея. Ему жизненно необходимо разобраться с тем, что этот парень так запросто разворотил в его душе.

Но, господи, как же приятно снова видеть настоящего Майка. Того облитого смазкой малыша давно не было. И Алексею даже больше нравился мужчина, который сейчас стоял перед ним.

И это одна из причин, почему внутренний голос требовал держаться от Эрдо подальше. Но желание помочь другу остаться в Монктоне — подальше от отца и одиноких женщин Сагенея — пересиливало инстинкт самосохранения.

Майк убрал руку с загривка Алексея.

— Давай попробуем еще раз. Почему ты скупил все эти здания? — терпеливо спросил он.

— Не собираюсь возвращаться в Москву. Хочу остаться в Канаде. В Монктоне. Пару лет назад я получил гражданство, а теперь у меня появился и материальный резон остаться, когда закончу карьеру в хоккее.

Майк, казалось, хотел задать еще миллион вопросов, и Алексей к собственному ужасу осознал, что готов на все ответить.

— Ладно, — наконец произнес Эрдо.

— Ладно?

— Ага. — Потом добавил: — Спасибо, что рассказал мне.

— Всегда рад. — Типа того. Белов не жалел, но все равно сомневался, не совершил ли смертельную ошибку, впуская Майка в свою жизнь. Но ситуация уже вышла из-под контроля. — Ну так что, вернешься в Монктон и проведешь со мной каникулы?

Алексей не хотел, чтобы прозвучало так двусмысленно, но все не зря: на лице Майка не осталось ни следа от угрюмой затравленности.

— Да, с удовольствием возьмусь за эту работу. Надо только с отцом все уладить.