Пробить защиту полностью

Это место уже казалось родным. Переезд, в конце концов, стал лишь формальностью.

— Эй, так и продолжишь думать о вечном или все-таки поможешь поднять этот проклятый ковер?

Голос Алексея прервал размышления Майка и вернул его в реальность — точнее, в тускло освещенный коридор. Они только начали выгружать его вещи, что не должно занять много времени. Все его пожитки без проблем поместились в громадный лифт.

— Я по-прежнему считаю, что надо просто заехать на тачке со всем барахлом прямо в лифт.

Алексей на него покосился.

— А я считаю, что надо просто взяться за другой конец ковра и выключить свою неуемную фантазию.

Майк подавил улыбку.

— Да-да, конечно. Прости, задумался.

Он схватился за рулон со своей стороны и расхохотался, когда Алексей дернул ковер и чуть не сбил его с ног.

Придурок.

Втащив через дверной проем громоздкий сверток, Майк испытал небывалое удовлетворение при виде всей проделанной работы. На полу из цельной древесины едва просох лак, а от стен слегка пахло краской, но они с Алексеем единогласно решили переезжать сегодня. С завтрашнего дня начинались игры плей-офф, и на следующие несколько недель единственной целью обоих мужчин будет вывести Ice Cats в победители.

У Майка был фантастический сезон, но для него не было лучше времени, проведенного с Алексеем. Эрдо обвел взглядом свою новенькую гостиную. Они раскатали ковер, перед этим поспорив, куда его лучше постелить.

Типичная ситуация: Алексей настаивал на своем, а Майк ему не уступал.

Проработав всего лишь день бок о бок с Беловым, Эрдо понял, что за несколько месяцев с момента их знакомства так и не узнал настоящего Алексея. Во-первых, легкомысленный шутник-любимчик всей команды в действительности оказался властным сукиным сыном. Он обожал споры. Бросался в них с головой, страстно, с раскрасневшимся щеками и горящими глазами отстаивая свою точку зрения.

Невероятно сексуально.

Белов слушал. Приводил аргументы. Подкалывал.

А иногда даже уступал.

— Ладно! Ты прав. Ковер лучше смотрится здесь, — вскинув руки, произнес он.

Майк расплылся в улыбке.

Настоящий Алексей был страстным и замкнутым. Несомненно, вся команда, как и Майк поначалу, видела в своем вратаре громкого и общительного парня, который ничего не скрывал. Как же сильно они все ошибались.

Белов был спокойным. Вдумчивым. И очень умным. Он свободно говорил на трех языках — секрет, который Майк раскрыл совершенно случайно, когда поймал вратаря за чтением «Отверженных». На французском. Вратарь обожал шахматы, готовить и реконструировать свои владения. Он в мгновение ока мог избавиться от акцента, чтобы договориться о цене с местными на лесопилке. А потом резко включить свой «мафиозный» русский говор, и люди вокруг едва понимали, что он там несет, а Майк изо всех сил пытался сохранить серьезную мину.

По правде говоря, этим мелодичным акцентом Майк мог наслаждаться часами.

Он опустил коробку рядом с книжными полками и отошел в сторону, чтобы не мешать Алексею поставить его ношу.

— У тебя там что? Кирпичи?

— Самоучители по игре в шахматы.

Алексей подмигнул и пошел за очередной коробкой.

— Как жаль, что они бесполезны.

Майк теперь не уступал ему в шахматах, да и в любых спорах, от политики до хоккея, и Алексей не скрывал, как ему нравились их перебранки. Черт побери, да иногда он специально их начинал.

Но одна тайна снедала Майка каждый божий день. Тайна, которую он обязан открыть Белову в ближайшее время.

Майк приготовился поднять свой конец дивана, когда в кармане громко, на весь лифт, зазвонил телефон. Эрдо вытащил его и скривился.

Дом.

Почему номер родителей до сих пор так записан?

Майк растянул губы в улыбке.

— Секунду.

Алексей кивнул и, прислонившись бедром к спинке дивана, сложил руки поверх широкой груди.

Майк отвернулся.

— Привет, мам.

— Сынок, где ты?

Майк вздохнул. Отец.

— Привет, пап. Я в новой квартире. Вроде ж говорил, что сегодня переезжаю?

— А разве ты не должен быть на льду или в спортзале? Завтра стартует плей-офф.

Можно подумать, Майк не в курсе.

— Мы еще не закончили. Сейчас как раз очень заняты...

— Мы? — уточнил отец, растягивая слово. Майк съежился. — Ты и «кто-то особенный»?

Майк оглянулся на Алексея, и что-то извращенное внутри него заставило выпалить правду.

— Да. — Но затем он резко сдал назад. — В смысле, я здесь с другом. Слушай, мне пора. Мы...

— Ну-ка, постой, парень. Ты не можешь сказать нам что-то такое и просто повесить трубку!

«Разве?»

Майк слишком долго не отвечал, и отец восторженно воскликнул:

— Майк, расскажи о ней! Как ее зовут? Где вы познакомились...

Эрдо сделал то, на что раньше никогда не решался — сбросил звонок собственного отца.

Глубоко вдохнув, Майк прижал телефон ко лбу и постарался заткнуть накатывающую панику, которую спровоцировал отец. Сам же во всем виноват.