Впервые я увидела его в метро. Он сидел напротив меня и читал книжку. Роста он был среднего, белокурый, загорелый. Черты лица мягкие. Мне вдруг стало жаль, что сейчас выйду и никогда больше не увижу. И я не стала выходить. Поехала с ним дальше. Думаю, а вдруг он меня заметит. Но он даже ни разу не взглянул на меня. Это мне понравилось в нем еще больше. И я вышла из метро за ним. Он быстро направился к остановке автобуса. И тут я поняла, что должна решиться. И потом, что я, думаю, зря проехала на семь остановок дальше положенной? Словом, набралась смелости, подошла к нему и, стараясь, чтобы не дрожал голос, спросила:
— Как пройти к Кремлю?
Он так на меня посмотрел, словно я к нему пристаю, ничего не ответил и отвернулся. Но я решила быть настойчивой. Вспомнила, как подруги мне говорили: «Хочешь расположить мужчину к себе — сделай ему комплимент!»
И я сделала.
— Там, в метро, — сказала я, — когда вы читали книжку, вы мне напомнили известного актера Дастина Хофмана. Это мой любимый актер! Кстати, многие считают его идеалом красоты современного мужчины.
Он даже улыбнулся от таких слов, голос его потеплел, мы разговорились… Я проводила его домой. Сначала он не хотел мне давать свой номер телефона. Но после того как сказала, что хочу сводить его в театр Ленинского комсомола на «Юнону» и «Авось», дал.
В театр он пришел в отглаженном костюме, безупречной рубашке и модном змейкой-медянкой галстуке. Видимо, я тоже была ему небезразлична. Это придало мне уверенности, и после спектакля я пригласила его к себе домой.
Как я и рассчитывала, его поразила моя новая трехкомнатная кооперативная квартира. Библиотека, мебель, коллекция дисков, радиоаппаратура, вьетнамский ковер, в котором нога утопает, как в Балтийском море, — по щиколотку. Долго смотрел он на мой портрет работы Глазунова. После ужина — а готовлю я отлично — я сделала кофе по-турецки, угостила его хорошими сигаретами, поставила итальянцев и объявила белый танец.
Танцевал он хорошо. Слушался каждого моего движения, когда я его вела. Видимо, он уже не в первый раз встречался с женщиной.
В двенадцать часов я спохватилась и сказала ему, что отвезу его домой на своей машине. Он стал сначала отнекиваться, мол, зачем? Еще метро ходит. Он и сам доберется. Но я твердо сказала, что об этом не может быть и речи. Это очень опасно. Тем более в наше время, когда в районах новостроек бродит так много одиноких женщин.
Когда мы сели с ним в мой «фольксваген», он не выдержал и спросил: кем я работаю? Я назвала свой руководящий пост. С трудом назвала. Потому что если его называть полностью, он звучит, как песня с припевом. После этого он долго молчал, а потом стал со мной разговаривать еще уважительнее, чем раньше. А на прощанье, перед выходом из машины, даже впервые за время нашего знакомства назвал меня на «вы».
— Сегодня был чудесный вечер! — сказал он. — Спасибо вам за него, Лена…
Он, наверное, думал, что я поцелую его на прощанье. Но я не стала этого делать. Я не хотела, чтобы он думал обо мне так же, как все мужчины думают о женщинах…
С этих пор мы встречались с ним каждый день. Мой секретарь Юрий Николаевич почти ежедневно заказывал нам билеты на разные закрытые просмотры, выставки. Потом обычно заходили поужинать в какие-нибудь дорогие рестораны, в которые без меня его бы ни за что не пропустили. А потом я отвозила его каждый раз домой и хотя видела, что он влюбляется в меня с каждым днем все больше и больше, лишнего себе никогда не позволяла. Да и зачем? Мне приятно было, что я открываю человеку какие-то другие стороны жизни, которые ему с его зарплатой и отсутствием знакомств были бы еще долго недоступными.
Через месяц почувствовала за него ответственность! Случилось это после того, как однажды вечером он сказал мне после ужина с фаршированной уткой, что жизни больше без меня не представляет. Что утка отличная и что, если я его брошу, он выбросится из моего же окна… Я чуть не заплакала от этих слов. Но сдержалась и не стала терять своей мужественной женственности, которая так волшебно всегда действует на мужчин. И просто предложила ему остаться у меня. Он позвонил родителям, сказал, чтобы они не волновались — он у друга. Играет в шахматы. А утром… Утром я встала, пока он еще спал, сходила на рынок, купила цветов и, когда он проснулся, сделала ему предложение. Как он обрадовался! Оказывается, он уже давно ждал этого момента. В этот же вечер мы поехали к нему домой, знакомиться с его родителями.
Родители, видимо, уже знали обо мне, потому что напекли пирогов, мама надела выходное платье, а отец вышел к столу с орденом. Когда я увидела, что они вчетвером с маленькой сестренкой живут в двухкомнатной квартирке, похожей на два спаренных лифта, один из которых грузовой, другой — пассажирский, я сразу предложила им улучшить их жилищные условия, и они полюбили меня не меньше их сына.
Я никогда не думала, что в семейной жизни я буду такой счастливой.
