Вот уже третий день ходит к тебе какой-то молодой человек. Говорит, что ему очень нужно с тобой повидаться. Он по нескольку раз в день наведывался. Эту, можно сказать, радостную весть мне сообщили, когда я однажды вернулся домой из поездки. Я подумал: «Вероятно, начинающий автор»…
– Вот уже третий день ходит к тебе какой-то молодой человек. Говорит, что ему очень нужно с тобой повидаться. Он по нескольку раз в день наведывался.
Эту, можно сказать, радостную весть мне сообщили, когда я однажды вернулся домой из поездки.
Я подумал: «Вероятно, начинающий автор».
Звонок раздался, как только я сел к столу и принялся за работу.
Вот уже открыли дверь. Кто-то там возится в передней. Снимает калоши. Кашляет. Сморкается. Да, все признаки «автора». Что ж, я бы уже хотел поскорей видеть этого субъекта.
И вот он с божьей помощью вошел в мой кабинет.
Он весьма любезно меня приветствовал. Точнее сказать: он сделал какой-то замысловатый реверанс и, потирая руки, представился. Назвал свое имя, из тех имен, какие тотчас испаряются из вашего сознания.
– Присаживайтесь! – сказал я ему. – Чем могу быть вам полезен?
Посетитель откашлялся и витиеватым слогом заговорил:
– Я пришел к вам по наиважнейшему делу. Иными словами: дело, которое привело меня к вам, – чрезвычайно важное. Скажу более: дело это является вопросом моей жизни. Я думаю, что вы сразу поймете, в чем тут суть. Все-таки вы писатель, много пишете и, стало быть, знаете, что к чему. Иными словами: умеете взвесить и оценить все то, что происходит на свете. Да, именно так я думаю, то есть даже не думаю, а я уверен, что это так…
Я поглядываю на моего посетителя. Это тип местечкового просвещенца и несомненно «автора». Это – молодой человек с бледным лицом и с жалостными черными глазами, которые как бы тоскливо говорят: «Пожалейте одинокую заблудшую душу!»
Нет, я не люблю таких глаз. Я побаиваюсь их. В таких глазах никогда не бывает искры смеха или улыбки. Мне решительно не нравятся такие глаза.
Я откладываю в сторону перо и говорю автору:
– Ну, покажите, что у вас там?
Ожидаю, что сейчас мой посетитель засунет руку за пазуху и выгребет оттуда изрядную рукопись. Быть может, это будет роман в трех частях – длинный, как еврейское изгнание. Однако не исключена возможность, что это будет драма в четырех актах. Причем действующие лица будут носить имена: Мердерзон, Эрлихман, Битерцвайг и что-нибудь еще вроде этого.
А впрочем, возможно, что автор принес не роман и не драму, а всего лишь новые стихи о Сионе:
Мне хорошо знакомы такого рода стихи. Мне знакомы эти рифмы, от которых в ушах звенит и в глазах мелькают круги и точки. Дикая опустошенность возникает, я бы сказал, на душе после чтения таких стихов.
Однако, представьте себе, я ошибся. Молодой человек не засунул руку за пазуху и не выгреб оттуда свою рукопись. Оказывается, он не для этого пришел.
Обстоятельно откашлявшись, мой посетитель сказал:
– Видите ли, я пришел к вам для того, чтобы излить перед вами горечь моего сердца. Скажу более: я пришел посоветоваться с вами. Я думаю, что такой человек, как вы, который, так сказать, пишет, может меня понять и, стало быть, дать мне правильный совет. Заранее скажу: я сделаю так, как вы посоветуете. И даже могу дать честное слово… Однако, простите, быть может, я отнимаю у вас время?
У меня было легко на сердце, и поэтому я любезно сказал молодому человеку, у которого не оказалось рукописи:
– Время не имеет значения. Рассказывайте, что с вами?
Мой посетитель придвинулся к столу и стал потихоньку выкладывать всю горечь своего сердца. Сначала он это делал спокойно, но потом увлекся и заговорил с жаром:
– Видите ли, я проживаю в одном маленьком местечке. Вообще-то говоря, местечко наше совсем не маленькое. Скажу более: это большое местечко. Это все-таки город. Но этот наш город против вашего города – опять-таки маленькое местечко… Конечно, вы хорошо знаете наше местечко. Однако его название я вам не открою. Мало ли: вы можете его описать. А это меня не устраивает по многим причинам…
Еще раз откашлявшись, молодой человек продолжал:
– Вероятно, вы хотели бы знать, чем я занимаюсь? Гм… Я занимаюсь… Вообще-то говоря, я ничем не занимаюсь. Иными словами: я ничего не делаю. Скажу проще: я нахожусь на харчах у моего тестя и тещи. Не на харчах, конечно, а на всем готовом. Еще бы: она единственная их дочь, и мы у них все получаем. Не убудет у них от этого, потому что они состоятельные люди! Скажу прямо: они богачи. А для нашего маленького местечка это даже большие богачи. Короче говоря: у нас нет людей богаче, чем они.
Поправив на своей рубашке воротничок, который его душил, молодой человек снова заговорил:
