<p>Катрин Кюссе</p><p>Проблема с Джейн</p>Владу и Клэр
Моим друзьям Хилари, Мередит, Лучиане и Перу
<p>Бандероль</p>Бывают дни, когда, собираясь выпустить на улицу соседского кота, мяукающего под закрытой дверью, и зная, что проливной дождь окатит как из ведра застигнутого врасплох бедолагу, вы не получаете ни малейшего садистского удовольствия.
Джейн вздохнула и медленно прикрыла дверь. Прошло уже столько времени, а легче не становилось. И будет еще хуже, если через четверть часа она придет на работу и не найдет в своей электронной почте сообщения от Алекса.
Толстый серый кот жалобно промяукал и укоризненно взглянул на нее, будто это она была виновата в том, что шел дождь.
На полу, в холле подъезда, рядом с коричневой бандеролью, на которой Джейн еще раньше заметила написанный от руки адрес, в синем целлофановом пакете валялся номер «Нью-Йорк Таймс». Она заберет его, когда вернется с работы, если он все еще будет там лежать. Раньше у нее довольно часто вороват газеты — должно быть, студенты с первого этажа, — и как раз тогда, когда ей как воздух была необходима утренняя порция новостей. В конце концов она была вынуждена отказаться от подписки.
Эрл Грей мяукал теперь под другой дверью, отделявшей небольшой холл с почтовыми ящиками от лестничной клетки. Джейн снова вставила ключ в замочную скважину и, толкнув массивную дверь, пропустила кота, который, проскользнув, побежал назад вверх по лестнице.
Джейн не больше, чем кот, хотела выходить ни улицу, где порывистый ветер моментально выворачивал зонтики. Было рано, и почта еще не пришла. Она наклонилась, чтобы разглядеть имя нерасторопного соседа, забывшего забрать свою бандероль, и отпрянула: на ней было написано ее имя. Вчера вечером известие о смерти Дюпортуа настолько сильно потрясло ее, что ей даже в голову не пришло взглянуть на фамилию адресата, тем более что раньше она никогда не получала бандеролей. Джейн взяла ее в руки. Основательно упакована, прямоугольной формы, довольно увесистая — скорее всего, книга. Улыбка пробежала по ее лицу. Алекс, наверное, приложил немало усилий, чтобы заполучить ее адрес. Тринадцать дней — никаких известий, и вот теперь вместо электронного письма присылает ей книгу. Почерк на конверте, разборчивый и нервный, танцующий и ровный, напоминал ей Алекса. Он писал авторучкой и синими чернилами, как и она.
