Шестое февраля было днем рождения Эрика. Его сопротивление растаяло быстрее, чем снег под первыми теплыми лучами весеннего солнца. В глазах его заблестели слезы, он поднялся и заключил ее в свои объятья. Конечно же, он любит ее. Если бы она только знала, как он ее любит, как он любит, когда она так спокойно и разумно с ним разговаривает.
Они долго гуляли по обледенелому снегу, сверкающему на солнце. Вместе скользили, ловили друг друга, смеялись. Воздух был ледяным, на синем небе — ни облачка. После каждого поцелуя он вытирал ей бумажным платочком губы, чтобы ее влажная кожа не потрескалась на морозе. А не заняться ли любовью прямо на снегу? Они расхохотались: их ягодицы рискуют превратиться в ледышки. Уже дома, в гостиной на ковре, Джейн, став перед ним на колени, расстегнула молнию в его брюках. Ну что, она достаточно активна? Эрик повалил ее на спину и лег сверху: достаточно, но уж не надо так усердствовать. В последний момент эрекция у него ослабла, но ему удалось войти в нее. Джейн так страстно желала его, что почти сразу кончила.
Обнявшись, они долго лежали голыми на ковре, говоря о ребенке. Эрик был великолепен. Каждое его слово, каждое выражение забавляли Джейн. Пусть бы сейчас у нее началась овуляция, тогда отважные сперматозоиды Эрика успели бы подняться повыше, чтобы освоиться с ее яйцеклеткой. Это было далеко не научное объяснение, но именно так Джейн представляла себе весь этот процесс: даже к сперматозоидам Эрика она испытывала нежные чувства.
Никто из них не выразил сожаления при расставании, когда двенадцатого января он отвез ее в аэропорт. Не пройдет и месяца, как она вернется. За эти три недели у нее будет чем заняться в Олд-Ньюпорте. Она уже наметила то, что ей необходимо сделать, а также составила список книг, которые возьмет в библиотеке, статей, которые переснимет, и вещей, которые привезет в Айову. Для начала — ковер.
— Ты точно уверена? Может, это не самое главное.
— Шутишь! Это важнее всего.
В течение всего полета Джейн находилась в прекрасном расположении духа, и возбуждение ее росло по мере того, как самолет приближался к Восточному побережью — к Франческо. Она расскажет ему обо всем: о ссоре, об ужасной встрече Нового года, о разбитом фужере и о счастливой развязке. Истерика Джейн рассмешит его. Она надеялась, что и Тереза тоже успокоилась.
Франческо не оставил ей записки ни на столе в гостиной, ни на письменном столе. Пододеяльник был аккуратно сложен на кровати рядом с простынями и полотенцами: он нашел время чтобы их выстирать — а вот чтобы написать записку, — нет. Квартира сверкала чистотой — ни пылинки; кухонная плита и раковина никогда так раньше не блестели. Джейн улыбнулась. Вот как он решил ее отблагодарить. Единственное подтверждение его пребывания в квартире находилось в мусорном ведре в ванной комнате: одноразовый «
Джейн набрала его номер. Второй гудок, третий, четвертый — никого. Наверное, еще не вернулся. На пятом гудке он снял трубку.
— Алло? — ответил заспанный голос.
Она глянула на часы: десять минут десятого.
— Я разбудила тебя?
— А, Джейн. Нет-нет, все в порядке.
— Извини, я забыла про разницу во времени.
— Ну что ты, все в порядке, не волнуйся. — У него был странный голос. Возможно, он уже крепко спал. — Что-то случилось?
Этот вопрос удивил Джейн. До сих пор ей не нужна была особая причина, чтобы позвонить ему.
— Ничего… Я просто хотела поздравить тебя с Новым годом.
— Ах да, действительно, с Новым годом. Так значит… ты вернулась?
Это было и так понятно. Джейн насупилась.
— Да, только что. Спасибо тебе за такой идеальный порядок в квартире. Все прошло хорошо?
— Прекрасно. Это я тебе должен сказать спасибо. Ты мне, действительно, облегчила жизнь. Я тебе очень благодарен. Ключи, как ты и просила, я оставил у Сьюзен.
Казалось, он разговаривал не с ней, а со своей тетушкой. Наверное, просто сильно устал.
— Продолжай спать. Ты приедешь завтра в Олд-Ньюпорт? Мы могли бы пообедать вместе или поужинать.
— Нет, не завтра. У меня полно работы. Я тебе позвоню.
— Как поживает Тереза?
— Спасибо, хорошо.
Наступила продолжительная пауза. Неужели он еще не забыл тот декабрьский обед и ее признание? Какая нелепость! Она должна сказать ему, что ее отношения с Эриком наладились.
— Франческо, что случилось?
Он вздохнул, прежде чем ответить усталым и более естественным голосом:
— У нас с Терезой проблемы.
