– Прошлой ночью я послал нескольких человек к реке, чтобы они выдолбили замковые камни из сводов моста. Хорошо иметь при себе искусных каменщиков, не правда ли?
Вик не ответила: ее отношение к инженерному делу явно никого не интересовало.
– Теперь этот мост сможет выдержать вес лишь нескольких человек, – продолжал Пайк. – Если по нему попытается пройти отряд солдат, они вскорости будут плавать в речке! Видите ли, в годы моей бесславной юности я был квартирмейстером и могу сказать со всей уверенностью, что в армии все держится на мелочах. Без замковых камней мост развалится; без моста развалится весь их план нападения. Большинство ошибок происходит из-за невнимания к
Хор военных звуков на расстоянии казался странно искаженным, он то звучал совсем близко, то отдалялся. Бормотание барабанов и попукивание рожков; голоса, временами звучащие настолько отчетливо, что Вик могла различить слова, а потом с переменой ветра вновь переходящие в бессмысленный гомон.
Главный инженер, с блестящим от пота лбом, бросил на Вик умоляющий взгляд.
– Пора, ваше преосвященство?
Пайк задумчиво прищурился. Поднявшийся ветер срывал струйки дыма с медленно горящих запальных шнуров в руках нервничающих мальчишек, стоящих возле пушек.
– Еще не совсем.
– Сколько он будет ждать? – прошептал Огарок срывающимся от страха голосом.
Вик молча покачала головой. С того места, где они стояли, была как раз видна верхушка часовой башни. Невероятно, как мало времени прошло с момента, когда войска Открытого совета начали двигаться. Заросли деревьев на дальнем берегу уже кишели солдатами, окончательно растерявшими всякий боевой порядок, а сзади подпирали новые разбредающиеся колонны, добавляя свою массу к общему смятению. Ближний берег, однако, оставался таким же мирным, каким был на рассвете.
– Пора, ваше преосвященство? – умолял инженер. Не то чтобы ему очень хотелось приступать к действию, скорее он просто не мог вынести напряжения ожидания.
Пайк помедлил, разглядывая царивший вокруг реки хаос со сцепленными за спиной руками.
– Пора, – сказал он.
Инженер казался застигнутым врасплох, словно только сейчас осознал, о чем упрашивал последние полчаса. Он облизнул губы и нетвердо повернулся в северном направлении.
– Пушки! – прокричал он, подняв кулак. – Стрельба будет вестись по порядку, начиная справа, и продолжаться вплоть до приказа к прекращению огня!
Инженеры в фартуках, коренастые заряжающие, управлявшиеся с ядрами и порохом, мальчишки с шомполами и губками в руках – все принялись засовывать в уши комочки ветоши. Пайк был занят тем же.
С огромной осторожностью и напряжением инженер первой пушки взял у мальчишки запальный шнур и опасливо поднес пламя к полке. Вся команда отвернулась и пригнулась, закрывая головы. Вик выжидательно сморщилась. Послышалось жалкое шипение, разлетелось облачко искр.
– И это все? – спросил Огарок, поднимая голову.
Пушка содрогнулась на козлах, и из ее зева вырвался клубок пламени. Грянул оглушительный взрыв, такой мучительно-громкий, какого Вик не слышала никогда в жизни. Спустя мгновение выпалила следующая пушка, за ней следующая.
Она съежилась, прижавшись к склону и закрывая уши руками, чувствуя, как гудит ее череп, как дрожат ладони и сама земля под ногами вибрирует.
Это было похоже на конец света.
– Он хочет, чтобы вы оставались здесь, – прорычал прикормленный Молодым Львом северянин, Белое что-то там, – пока он не даст…
В этот момент раздался низкий, всепроникающий гул, и все обернулись в ту сторону. Стаи птиц с шумом и хлопаньем крыльев сорвались с деревьев. Гул повторился снова и снова – словно раскат грома, но совсем рядом, настолько громкий, что Клевер сквозь подошвы своих сапог почувствовал, как сотрясается земля. Правда, подошвы у него были малость поношены.
– Что это? – рявкнул Стур, большими шагами подходя к опушке и устремляя взгляд в направлении пшеничных полей. Вдалеке, над большим утесом по другую сторону города, поднимались облачка дыма, уплывая через долину.
– Огненные машины, я полагаю, – негромко проговорил Клевер.
Некоторые из более пожилых ребят, судя по их виду, были так же не рады этому известию, как и он сам. Возможно, они тоже видели эти машины в деле, при Осрунге, и увиденное им не особо понравилось.
Однако Стур проспал Осрунг в животе своей матери. И сейчас при виде этих облачков дыма его глаза загорелись.
– Теперь их называют пушками, – пробормотал он и повернулся: – Готовьте людей!
– А? – переспросил Гринуэй.
– Ты меня слышал. – Стур с широкой улыбкой посмотрел поверх моря колышущейся под ветром пшеницы в направлении пологого зеленого гребня с флагами на вершине. – Я хочу вон ту горку!
Клевер скривился. Что Стур собирался делать с какой-то горкой посреди Срединных земель, можно было только догадываться. Пасти на ней овец? Но Большой Волк ее хотел. А значит, так тому и быть.
Белая Вода глядел на них во все глаза, словно они лишились рассудка. Скорее всего, так оно и было, причем уже несколько месяцев назад, когда они все согласились считать Стура своим королем.
– Ты что, не слышал? Молодой Лев сказал…
