Разговор Малхоуна за обедом отражал космополитические интересы, которые я находил удивительными в лесах штата Мэн. В какой-то момент он говорил о визите Торо туда столетием раньше, а в следующий – об Адольфе Гитлере, который угрожал всей Европе. Это был не тот разговор, к которому я привык в Нортмонте.
– А чем тут можно заняться? – спросил я и добавил, – никто из нас не катается на лыжах.
Андре Малхоун пожал плечами.
– Лыжи – это альпийский вид спорта. Я часто думаю, будет ли он так же популярен в Америке, как в Швейцарии или Норвегии. Как я понимаю, он набирает популярность в Миннесоте среди скандинавов. И кто знает? Существует новое изобретение под названием горнолыжный подъемник, которое может все изменить. Можно будет спуститься с горы на лыжах и быстро вернуться обратно.
– Но в Гринбуше вы не катаетесь на лыжах? – спросила Эйприл.
– Нет. Но у нас есть снегоступы, и утром я покажу вам наши окрестности.
Я был уверен, что особый интерес Малхоуна к нам больше связан с Эйприл, чем со мной, но у меня не было причин жаловаться. Он был обаятельным человеком и прекрасным собеседником. Я лег спать, с нетерпением ожидая утра.
Было светло и свежо, дул северный ветер, который заставил нас поднять воротники, пока мы ждали Андре, чтобы присоединиться к нам перед сторожкой. Эйприл не сводила глаз с двери, и я позволил себе подойти к сосне, где припарковал свой «Мерседес». Я вздрогнул, увидев молодого человека в клетчатом пиджаке, стоявшего рядом с ним. В одной руке он держал дробовик.
– Любуетесь машиной? – сказал я, подойдя поближе.
– Красота. Она ваша?
– Да.
– Вы остановились в гостинице?
Я молча кивнул. – Меня зовут Сэм Хоторн.
– Гас Лаксо. Я тут иногда подрабатываю.
– С дробовиком?
– Был на охоте. Когда выпадает снег, животные не могут легко добыть пищу и приходят на нашу свалку. Сегодня утром мне попалась рысь.
– Я и не подозревал, что мы так близки к природе.
Но Лаксо больше интересовал «Мерседес». – Первый, который я вижу, – сказал он, проводя рукой по крылу. – Держу пари, что это обошлось в неплохие деньги.
– Это было недешево. – Я больше не хотел продолжать этот разговор. Когда я отошел от машины, то почувствовал облегчение от того, что он последовал за мной.
К этому времени подошел Малхоун с тремя парами снегоступов. Он хмуро посмотрел на Лаксо и, казалось, хотел что-то сказать, но передумал. Охотник свернул в сторону и скрылся за сторожкой.
– О, это прекрасное утро! – Эйприл так и сияла.
– Прошлой ночью в горах выпал снег, – сказал Андре. – Вы найдете его довольно глубоким. – Он встал на колени, чтобы подогнать снегоступы Эйприл, пока я боролся с парой, которую он мне дал.
– Сколько человек у вас здесь работает? – спросил я.
– Все зависит от того, насколько мы заняты. Если у нас ожидается много гостей на определенный уик-энд, я обращаюсь за временной помощью в город.
– Лаксо – один из ваших временных помощников?
– Он иногда подрабатывает, но ненадежен.
– Он сказал мне, что сегодня утром застрелил рысь.
– Скорее всего, так оно и было. Зимой они приходят в поисках пищи.
Мы двинулись на север, пересекли замерзшее озеро и поднялись по склону пологого холма. Эйприл и я были непривычны к снегоступам, и идти с ними было не так легко, как казалось. Мышцы моих ног болели еще до того, как мы преодолели первую милю.
– Мы можем отдохнуть в хижине Теда Шортера на другой стороне холма, – предложил Малхоун. – Трудно идти на таком холодном ветру, если ты к нему не привык.
– А кто такой Тед Шортер?
– Отставной биржевой маклер, который переехал сюда несколько лет назад. Он живет один, но достаточно дружелюбен, когда вы приходите в гости.
Как только мы достигли вершины холма, в поле зрения появилась хижина. Неподалеку был припаркован «Форд», но дорога была полностью занесена снегом, который засыпал даже входную дверь хижины. Из трубы шел дым.
– Он должен быть дома, – заметил Малхоун. – Камин затоплен, и из дома нет никаких следов.
Следуя его примеру, мы спустились с холма. Эйприл указала налево. – Это следы рыси?
Малхоун подошел ближе к ним и сказал: «Я так думаю. Их разделяет примерно девять дюймов. Это могла быть та, которую застрелил Гас Лаксо».
Следы вели к углу хижины, а потом уходили в другую сторону. Снег возле хижины становился все глубже, и я сомневался, что мы смогли бы добраться туда без снегоступов. Когда мы подошли к двери, Малхон постучал по ней кулаком в перчатке.
Когда никто не открыл, он попробовал ручку. – Она не заперта, – сказал он и осторожно открыл ее, позволив снегу упасть на пол. Он повернул выключатель, и единственная висевшая над головой лампочка зажглась. Через его плечо я увидел уютную комнату с большим мягким креслом, придвинутым к камину. Солнечный свет из люка в крыше заливал комнату. Я разглядел спальный чердак с неубранной кроватью и грязной посудой на обеденном столе.
Мы увидели чью-то макушку в мягком кресле, и Малхоун поспешил вперед, а мы с Эйприл остались ждать в дверях. – Тед, это Андре. Я ходил на снегоступах и остановился, чтобы ... – он наклонился над креслом, слегка встряхнув мужчину. И я увидел, как изменилось его лицо.