Загадка рождественской колокольни полностью

Эдвард Хох

Загадка рождественской колокольни

— Как я уже говорил в прошлый раз, — начал доктор Сэм Хоторн, доставая бренди с верхней полки, — 1925 год был для Нортмонта необычайно криминальным. И Рождество в том году было, пожалуй, худшим из тех, что я отмечал. Позвольте налить вам немного выпивки, прежде чем я начну...

Это была самая тихая осень в Нортмонте со времен похищения и возвращения маленького Томми Белмонта. И главной новостью для горожан было то, что новый дилер «Форда» скоро начнет продажи темно-зеленых и темно-бордовых автомобилей наряду с традиционными черными.

— Вот увидите, доктор Сэм, — сказала моя медсестра Эйприл. — Скоро вы не сможете найти никакого автомобиля, кроме ярко-желтого.

— Темно-зеленые и бордовые далеки от желтого, — напомнил я. Шутка о моей малолитражке «Pierce-Arrow Runabout» 1921 года выпуска была ее любимой. В свою первую зиму в Нортмонте я поставил машину на стоянку и ездил на вызовы в конском экипаже. Но сейчас, пока дороги были чистыми, я передвигался на автомобиле.

В этот день, за две недели до Рождества, Эйприл и я ехали в автомобиле, чтобы посетить небольшой цыганский табор на окраине города. Стояла теплая погода, непривычная для традиционно холодной зимы Новой Англии.

Посещение цыганского табора было тяжелой обязанностью. Они прибыли месяц тому, притащив с собой полдюжины кибиток, и разбили лагерь на неиспользуемых лугах старой фермы Хаскинс. Минни Хаскинс, семидесятилетняя вдова, дала им разрешение на пребывание, огорчив шерифа Ленса, да и все население городка. В тех немногих случаях, когда цыгане появлялись в супермаркете, чтобы купить провизию, их встречали крайне недружелюбно.

Однажды я уже был в лагере, чтобы осмотреть больного ребенка, и сегодня пришло время для повторного визита. Я знал, что мне вряд ли заплатят за работу, но врачебный долг взял верх над меркантильными соображениями.

— Посмотрите, доктор Сэм! — сказала Эйприл, когда цыганские кибитки появились в поле зрения. — Разве это не экипаж отца Виггера?

— Похоже.

Я не удивился, обнаружив, что Парсон Виггер посещает цыган. С момента его появления в городе весной этот пастор Первой Новой Англиканской церкви считался противоречивой фигурой. Он вновь открыл старую баптистскую церковь в центре города и проводил регулярные богослужения. Виггер казался хорошим человеком, который вел простую жизнь и искал простые решения, и именно поэтому так много людей не любили его. Жители Новой Англии, вопреки распространенному мнению, не являются простыми людьми.

— Доброе утро, доктор Сэм! — закричал священник, заметив нас. Он стоял возле одной из цыганских кибиток и разговаривал со стайкой темноволосых ребятишек. — Доброе утро, Эйприл. Что привело вас сюда?

— Я лечил здесь мальчика. Решил узнать, как у него дела. — Взяв докторский чемоданчик из автомобиля, я направился к ним, узнав моего пациента, Тене, в одном из цыганчат, разговаривающих с пастором.

— Здравствуй, Тене, как ты себя чувствуешь?

Тене было лет одиннадцать, и он еще смущался при разговоре со взрослыми.

— Я в порядке, — сказал он, наконец.

— Этот мальчик болел? — спросил Парсон Виггер.

Я кивнул.

— Инфекция горла, но, кажется, он уже выздоровел.

В этот момент отец Тене появился с другой стороны повозки. Это был загорелый человек, с черными усами и волосами, которые едва прикрывали уши, оставляя открытыми небольшие золотые серьги. Хотя Парсон Виггер был такого же роста и возраста, они вряд ли могли бы выглядеть более разными. Если бы не старая травма правой руки, Карранса Ловара был бы эталоном силы и мужественности. В отличие от Виггера, который был воплощением физической слабости. Священник уже начинал лысеть и носил очки с толстыми стеклами.

— Вы вернулись, доктор? — спросил отец Тене.

— Да, Карранса, я вернулся.

Он кивнул, потом взглянул на Эйприл.

— Это ваша жена?

— Нет, это моя медицинская сестра. Эйприл, я хочу вас познакомить с Карранса Ловаром. Он главный в этом цыганском таборе.

Эйприл сделала шаг вперед и пожала ему руку.

— Рада познакомиться с вами.

— Я пытаюсь помочь этим людям устроиться на зиму, — объяснил отец Виггер. — Кибитки вряд ли спасут от морозов двадцать человек. И две палатки не намного лучше.

— Мы и раньше переживали зиму, — сказал Карранса Ловара. Он говорил по-английски с каким-то восточно-европейским акцентом.

— Но не в Новой Англии. — Священник повернулся ко мне и объяснил. — Они пришли с юга, как и большинство цыган. Я сталкивался с ними раньше. Испанские конкистадоры депортировали цыган из Латинской Америки сотни лет назад.

— Это правда? — спросил я Ловара. — Вы приехали из Латинской Америки?

— Давным-давно, — ответил он.

Я посмотрел назад и увидел босую цыганку в длинной блестящей юбке. Она пристально рассматривала мой автомобиль. Я видел ее в прошлый раз и подозревал, что она жена Ловара или его женщина.

— Она из вашей семьи? — спросил я.