— Зейдист, прости меня. Я не знала…
— Да… Черт… Может, ты сможешь забыть, что я сказал тебе это. — Боже, ему нужно уйти от нее, пока его рот не сболтнул еще чего-нибудь. — Послушай, я собираюсь…
— Что она сделала с тобой? — Голос Бэллы был тонким словно волосок.
Он бросил на нее тяжелый взгляд. «Ни за что», — подумал он.
Она шагнула к нему.
— Зейдист, она… брала тебя против воли?
Он развернулся.
— Я иду в спортзал. Увидимся позже.
— Погоди…
—
По пути к двери он схватил свои кроссовки и MP3-плеер.
Сейчас ему нужна была лишь хорошая длинная пробежка. Длинная… пробежка. Неважно, что она никуда не приведет его. По крайней мере, он получит сладкую иллюзию побега от самого себя.
Фьюри с раздражением глянул через стол для пула на Бутча, прицеливавшегося перед ударом. Что-то было не так с этим человеком… но когда тот забил три шара одним движением, стало понятно, что к игре его это точно не относилось.
— Господи, Бутч. Четыре победы подряд. Напомни мне, почему я вообще с тобой играю?
— Потому что надежда не иссякает. — Одним глотком Бутч прикончил остатки своего скотча. — Хочешь еще партию?
— Почему бы и нет? Меньше шансов у меня все равно быть не может.
— Ты наберешь очки, пока я буду заправляться скотчем.
Вынимая шары из луз, Фьюри понял наконец, в чем дело: каждый раз, как он отворачивался, Бутч начинал его разглядывать.
— Что задумал, коп?
Мужчина налил себе в бокал Лагавулина[54] на пару пальцев, потом сделал внушительный глоток.
— Ничего особенного.
— Врешь. Ты пялишься на меня с тех пор, как мы вышли из «ЗироСам». Почему бы тебе не выложить все начистоту?
Карие глаза Бутча обратились к нему.
— Приятель, ты гей?
Фьюри уронил восьмой шар, едва услышав, как тот ударился о мраморный пол.
— Что? Почему ты…
— Я слышал, что ты особо сблизился с Преподобным. — Когда Фьюри чертыхнулся, Бутч поднял черный шар и бросил его катиться по зеленому сукну. — Слушай, даже если это так, все нормально. Мне от всей души наплевать, кем ты интересуешься. Но я бы хотел знать.
«О, ну просто замечательно», — подумал Фьюри. Мало того, что он сох по женщине, которая хотела его близнеца, теперь он еще и встречался с гребаным симпатом.
Видимо, вампирша, наткнувшаяся на них с Преподобным, любила потрепать языком и… Господи. Бутч, должно быть, уже разболтал Вишесу. Эти двое были словно пожилая парочка — никаких секретов друг от друга не держали. А Вишес донес все Рейджу. А с тем же успехом можно было передать новости в Рейтер.
— Фьюри?
— Нет, я не гей.
— Но тебе не нужно скрывать этого…
— Я ничего не скрываю. Я просто
— Бисексуал?
— Бутч, кончай. Если кто-то из Братьев и балуется извращениями, так это твой сосед. — Увидев удивленный взгляд копа, он пробормотал. — Да ладно, ты должен был к этому времени понять. Ты же живешь с ним.
— Очевидно, нет… О, привет, Бэлла.
Фьюри обернулся. Бэлла, одетая в черный атласный халат, стояла в дверях бильярдной. Он не мог отвести от нее глаз. Здоровье светилось на ее прекрасном лице, синяки исчезли — красота полностью вернулась. Она была… изумительной.
— Привет, — сказала она. — Фьюри, могу я поговорить с тобой? После того, как вы доиграете?
— Бутч, не возражаешь, если мы устроим перерыв?
— Окей. До встречи, Бэлла.
Когда коп ушел, Фьюри с излишней аккуратностью убрал свой кий, поместив его в специальную стойку, прикрепленную к стене. Она вошла: кончики волос трепетали, касаясь поясницы в такт покачиваниям бедер. Голод завладел им, и он взмолился о том, чтобы она не уловила запаха.
— О, Фьюри, ты посмотри на луну. Она почти полная. — Ее рука легла на оконное стекло, пальцы медленно обводили светившийся в небе белый шар. — Если бы я могла…
— Ты хочешь выйти на улицу? Я могу принести тебе куртку.
Она улыбнулась ему через плечо.
— На мне нет обуви.
— Я и ее тебе принесу. Подожди здесь.
Он вернулся очень быстро и принес пару сапожек на меху и викторианскую накидку, которую почтовый голубок Фритц вытащил из какого-то шкафа.
— Быстро сработано, — сказала Бэлла, накидывая кроваво-красный бархат себе на плечи.
Он встал на колени перед ней.
— Давай, я одену обувь.
Она согнула колено, и он натянул сапог на ее ногу, стараясь не обращать внимания на нежную кожу ее лодыжки. На то, как ее аромат манил его. Старался не думать о том, что он может просто раскрыть ее халат и…
— Теперь другую, — сказал он хрипло.
Обув ее, он открыл дверь, и они вдвоем вышли на хрустящий снег, покрывавший террасу. Когда они дошли до края газона, она плотнее закуталась в накидку и подняла глаза на него. Дыхание вырывалось из ее рта белым паром, ветер дразнил красный бархат, словно лаская ее одежду.
— Скоро рассвет, — сказала она.
— Да.
Он гадал, о чем же она хотела поговорить с ним, но когда ее лицо стало совсем серьезным, он понял. Зейдист. Конечно.
— Я хочу спросить тебя о нем, — прошептала она. — О твоем близнеце.
— Что ты хочешь знать?
— Как он стал рабом?
— Фьюри? Ты расскажешь мне? Я бы спросила его, но…
