Братья лежали в кровати, как сиамские близнецы. Тесно прижавшись спинами, согнув ноги и руки под одинаковым углом, уткнувшись подбородками в грудь. Наверное, так они и росли в животе у матери, без печалей и забот, пока не явились на белый свет.
Подумать только, ее кровь текла в них обоих. Это, пожалуй, и все, что останется у этой парочки на память о ней.
Глаза Зета открылись и блеснули золотом. Белла подпрыгнула от неожиданности.
— Белла… — Он дернулся к ней. — Белла…
Девушка сделала шаг назад.
— Я зашла попрощаться.
Зет опустил руку. Белла с трудом отвела взгляд.
— Куда ты переезжаешь? В безопасное место?
— Да.
Она направлялась на побережье, в Южную Каролину. В Чарльстон, к дальней родне, которая с радостью согласилась ее приютить.
— Начну там все сначала. Новую жизнь.
— Хорошо. Это хорошо.
Белла закрыла глаза. Господи, хоть раз… один только раз услышать сожаление по поводу ее отъезда. В конце концов, это ведь их последняя встреча. Хотя, раз последняя, больше не будет и разочарований.
— Ты вела себя как герой, — добавил он. — Я обязан тебе жизнью. И он тоже. Ты такая… смелая.
Черта с два. Еще одно слово, и она развалится на куски.
— Надеюсь, вы с Фури быстро поправитесь. Очень надеюсь…
Повисла пауза. Белла посмотрела на Зетиста в последний раз, понимая, что если и выйдет когда-нибудь замуж, то все равно не сможет никого полюбить так сильно.
Это звучало ужасно неромантично и причиняло острую боль. Как там говорят? Стерпится, слюбится? Но ведь она любила его одного и все же не могла с ним остаться… Хотелось забраться в кровать, натянуть на голову одеяло и пролежать так сто лет.
— Должна признаться, — начала Белла. — Помнишь, ты говорил, что однажды я опомнюсь и пожалею, что связалась с тобой. Что ж, этот день настал. Но причиной тому вовсе не мнение света.
Она прижала руки к груди.
— Глимерия меня уже один раз отвергла. Что мне аристократы? Я их не боюсь, и гордилась бы… тобой. Но тем не менее ты оказался прав. Я сожалею, что мы были вместе.
Потому что расставание с ним оказалось страшнее, чем жизнь в плену у лессеров.
По большому счету, лучше было бы вообще не знать, что она потеряла.
Не прибавив ни слова, Белла развернулась и вышла из палаты.
Буч вернулся в Берлогу с первыми лучами солнца. Сняв пальто, плюхнулся на кожаный диван. По телевизору шли спортивные новости. Звук был выключен. Зато Кейни Уэст грохотал на весь дом.
В дверях кухни нарисовался Вишу, вернувшийся после ночной смены. Со свежим фингалом, без рубахи, но все еще в кожаных штанах и тяжелых ботинках.
— Как дела? — спросил Буч, рассматривая на плече приятеля черно-синий синяк.
— Как сажа бела… А ты с чего такой дохлый?
— Устал как собака.
Коп откинул голову. В отличие от братьев, он не сражался, а просидел три дня на стуле в палате Зета. Но тем не менее чувствовал себя совершенно разбитым.
— Я знаю, чем тебя взбодрить. Ну-ка, попробуй.
Увидев бокал с вином, Буч отмахнулся.
— Ты же знаешь, я красное не пью.
— Попробуй.
— Лучше я приму душ, а потом — что-нибудь покрепче.
Коп уперся ладонями в колени и стал подниматься.
Вишу загородил ему путь.
— Поверь, это то, что тебе нужно.
Буч снова опустился на диван и взял бокал. Понюхал. Попробовал на вкус.
— Недурно. Только немного густовато. Это мерло?
— Не совсем.
Коп закинул голову и сделал большой глоток. Крепкое вино обожгло желудок и ударило в голову. Что вызвало вполне логичный вопрос: когда он в последний раз ел?
Допив последние капли под пристальным взглядом Вищу, Буч нахмурился и, поставив бокал на стол, вскинул бровь.
— Ви? Что-нибудь не так?
— Нет… все в порядке. Теперь все в порядке.
Буч вспомнил, что у соседа в последнее время бы проблемы.
— Эй, как там твои видения? Еще не объявились?
— Ну, как сказать, — минут десять назад я кое-что видел. Похоже, вернулись.
— Слава богу. А то мне не нравится, когда тебя корежит от страха.
— Знаешь, коп, а ты — классный парень.
Вишу улыбнулся и запустил руку в волосы.
Буч заметил на его запястье свежий порез. Внутри все похолодело. Он посмотрел на бокал, потом на руку брата.
«Господи Иисусе… Ви, что ты сотворил?»
Желудок скрутило. Коп вскочил на ноги и рванул на свою половину.
— Господи… Вишу!
Бучу не удалось добежать до ванной. Навалившись сзади, брат кинул его на кровать. А когда в горле забулькало, перевернул на спину и зажал рот ладонью.
— Не сопротивляйся, лучше проглоти, — прохрипел он.
От незнакомой дряни нутро взбунтовалось, горло горело огнем. Буч стал задыхаться. Пытаясь выбраться, отпихнул Вишу в бок. Но брат только крепче обхватил его сзади, не давая открыть рот.
— Глотай… кому говорят, — пыхтел Ви, пока они боролись в кровати.
Прижав копа могучим бедром, как мастер рестлинга, вампир взял его в железный захват. Прием сработал. Буч не мог пошевелить ногами. Но все равно продолжал вырываться.
Рвотные позывы усилились, казалось, еще немного и глаза лопнут. Потом в кишках рвануло, и по телу побежали колючие искры… Покалывание перешло в гул. Коп замер, прислушиваясь к своим ощущениям.
Ви ослабил захват и отпустил челюсть Буча, продолжая удерживать за грудь.
— Вот так… Молодец… Дыши глубже…
