– Не спеши, послушай меня, Эмма! – Я удивлена. Эмма? Брэндон не называл меня по имени с кануна Нового года. – Из-за тебя Дин, тренер и твой отец мертвы. Макэнгус не пользовался популярностью, но мы все восхищались им. Эйдан исчез. И никто здесь понятия не имеет, что именно произошло. Они знают только то, что вы с Эйданом прибежали к Монтгомери после Рождества, Джаред работал на него, и ты с раскаянием вернулась к воронам. Он отпускает меня и проводит рукой по волосам, – войди в наше положение! Ходят слухи, а Фарран требует нам вести себя как ни в чем не бывало. Ты мне не нравишься, ясно? И я не буду этого скрывать. Но мы не имеем никакого отношения к тайным посланиям и мертвому соколу. Эти вещи подлые и отвратительные. Твоя клевета – это оскорбление, и я хотел бы, чтобы ты немедленно забрала свои слова назад.
– Брэндон! – вставил Ян.
– Заткнись, она не ягненок! Дин и Эйдан могут спеть об этом песню.
Я верю ему.
Без понятия почему. И он прав. Фарран всегда говорил, что
Боже, почему я никогда не спрашивала, знали ли они?
Брэндон направляется к двери быстрыми шагами. Ян пожимает плечами и следует за ним.
– Подождите! – я кричу, но он уже надавливает на дверную ручку. – Брэндон, пожалуйста!
Он замедляется, но не оборачивается.
– Так вам жаль Дина? Не меня!
Наблюдаю, как Брэндон сжимает руки в кулаки, его плечи напрягаются. Безумно сложно что-то сказать.
– Он убил не только своего отца, но и мою мать. После того как Дин нашел ее, он спроецировал меня перед мчащейся машиной, она пыталась уклониться. Но умерла на месте.
Брэндон и Ян оборачиваются. На их лицах ужас и неверие. Но это еще не конец.
– А что касается Эйдана, он застрелил Джареда в канун Нового года и выбросил моего отца из панорамного окна Фаррана.
Брэндон снова стоит передо мной в двух шагах, на сердитом лице появились красные пятна.
– ТЫ ЛЖЕШЬ! Эйдан любил Макэгуса больше, чем собственного отца!
– ЗНАЮ! Так, как думаешь, почему он сбежал? Ты хоть представляешь себе, что я чувствую?
Дверь с грохотом отскакивает от стены. Ян удивленно отпрыгивает в сторону.
– Оставь Эмму в покое! – рычит Джейми с поднятым оружием. Бисеринки пота блестят на его коже. Все это время он искал меня по школе.
Брэндон насмешливо улыбается мне и медленно оборачивается.
– Впечатляет! Тебе в обязанности вменили защиту предателей?
Лицо Джейми на мгновение застывает, только его правый глаз немного подергивается.
– Да ладно, Ян, остальные ждут! – говорит Брэндон, выталкивая друга за дверь.
– Монстр.
Стюардесса сжимает губы. Малиновая полоска на слегка желтоватых зубах. Приклеенные ресницы похожи на лапки паучков. Она вытягивает руку и указывает на меня острым кончиком пальца. Монстр? Я пытаюсь сконцентрироваться на слове, чтобы понять, почему меня так назвали, но чувствую только тупую боль, пульсирующую в висках, и контактные линзы, похожие на мутное стекло, скользят в глазах и затуманивают мое зрение.
– Сэр, монстр.
Что происходит?
Внезапно она наклоняется вперед, и я прижимаюсь к спинке своего кресла. Сладкий, тяжелый запах окружает меня. Увядшие цветы, черный гроб, музыка. Нужно убираться отсюда.
Но в голове один хаос. Как долго мы уже в полете? Который час я не сплю? Было бы так приятно просто уснуть. Ее рука касается моего подбородка, будто она тянется к слепому.
Свет.
Ярче молнии. Блики света на моей сетчатке. Горячо. Закрываю глаза. Музыка все еще звучит. Бум, бум, бум. Надоедливый бас. В перерывах кто-то поет. Стюардесса? Блин, я схожу с ума.
Заставляю себя поднять веки, бороться с яркостью, сморгнуть слезы.
– …пристегните ремень безопасности. Вам некомфортно, сэр?
Слова звучат так, словно кто-то исказил их с помощью синтезатора. Некомфортно. Очень.
– Ладно, – это все, что я могу выдавить из себя. Мой голос тоже звучит странно, как у пьяного. Я нащупываю ремень на животе и пристегиваю его. Получается только с третьей попытки. Стюардесса хмурится. Вместо бровей у нее черные линии на коже.
Самолет слегка покачивается.
Мы приземляемся.
Возгласы, сигналы, скрипучая резина, гул двигателей. Все громче, чем обычно, ярче. Даже цвета более насыщенные.
Да, надо! Но после пары первых шагов по коже прокатывается жар, и я чувствую себя плохо. Ноги превращаются в кашу. Мысли тоже. Когда желтая машина медленно проезжает рядом мимо, я поднимаю руку.
– Куда?
Сложно думать о чем-то. Мужчина оборачивается и поднимает серые брови.
– У тебя же есть деньжата, братишка?
– Конечно.
Я достаю из рюкзака кошелек и показываю купюру в 100 долларов.
