Рыцарь смерти не мог напитать оружие праной. А вот магией мог. И смятая конечность была лишь малой проблемой для меха, так как высвобожденный и направленный в энергопровод обжигающий холод закоротил ближайшие узлы, перегрузил систему и пресёк возможность самоликвидации пустого доспеха.
А то, что он пуст, сомнений не вызывало.
Каким бы не был состав этого фиолетового тумана, он не только препятствовал высвобождению магии за пределы экранированных артефактов, но и сильно ограничивал видимость, делая всё за пределами вытянутой руки терра инкогнита. А так же полностью глушил звуки. Но чувство жизни у немёртвых он приглушить не мог, поэтому Дэгир хорошо ощущал, что кроме оцепления, о котором ему сообщили заранее, больше живых на площади нет.
И снаряд, прилетевший ему в грудную пластину, был, очевидно, выпущен големом.
Артефактный доспех выдержал попадание, и снаряд ушел рикошетом направо. Выдержала и мёртвая плоть усиленная металлическими конструктами и ритуальными узорами, достаточно оказалось лишь полушага назад, чтобы погасить инерцию. А визор шлема успел рассчитать и показать траекторию, так что левая рука поднялась не только для сохранения баланса, но и для того, чтобы рыцарь выпустил из встроенного в латную перчатку метателя ответный подарок.
Конструкция артефакта позволяла вкладывать из пространственного хранилища боеприпасы различных типов, от картечи, до кумулятивных. Как раз такой сейчас и отправился навстречу жестянке.
Дэгир не видел того, как выпущенный им снаряд оторвал боевому конструкту манипулятор с встроенной пушкой. Не видел рыцарь и того, как передовые големы перемахнули через оцепление только ради того, чтобы поднявшиеся на их пути плитки направленным взрывом швырнули их обратно, прямо на стражей, что учитывая массу механизмов и силу взрыва, бойцам Адмирала здоровья не добавило.
Рыцарь смерти просто фиксировал угасание нескольких очагов праны.
Сэр Дэгир
Но гасли и символы обозначающие функциональность его бойцов. Хотя, боевую нежить упокоить не так-то просто, но если ситуация продолжит развиваться в том же ключе, то их группы могло и не хватить для успешного выполнения задания. Ведь очевидно, что конструктам гномов дым не мешает находить цели.
Ситуацию нужно было срочно ломать.
Поэтому по внутренней связи он отдал приказ переходить сразу к третьей форме. И делал это, уже напитав сервоприводы и рванув в сторону, на ходу активируя выданный Адмиралом артефакт.
* В то же время * Фракция Небесной Жемчужины *
Серджио уже стучался в ворота гильдии алхимиков, когда пришло очередное послание.
Красный 13.
Это было разрешением на применение неограниченного насилия в случае оказания сопротивления. И следом за ним поступила еще одна вводная.
Фиолетовый 2. Что означало, что всё происходит с одобрения Маркиза.
Возможность прикрыться именем правящего дома была, конечно, весомым плюсом в данной ситуации. Но недостаточным, чтобы старший патрульный мог расслабиться. Всё-таки было известно, что местное отделение гильдии тесно связано с кланом Шелгрим. И обладает приличной охраной.
Нет, в противостоянии с силами городского гарнизона алхимикам ничего не светит. Их всех выловят и высушат. Но в случае прямой конфронтации Серджио скорее всего этого уже не увидит. Не доживёт.
Поэтому, не смотря на однозначные приказы, действовать нужно было деликатно. И очень аккуратно подбирать формулировки, которыми предстояло убедить местных мастеров воздержаться от глупостей.
* В то же время * Фракция Небесной Жемчужины *
Глава отделения гильдии работорговцев нервничал. И было от чего.
Во-первых, его контакты из гарнизонных магов перестали выходить на связь. Это настораживало.
Во-вторых, куда-то отправились городские наёмники, а из запасов гильдии выкупили почти всех боевых рабов.
В-третьих, исчезли все прикормленные бандиты.
В-четвёртых, с улиц доносятся звуки взрывов.
Ну, и в-пятых, стража города, что вломилась по приказу Адмирала, утверждает, что их рейд происходит по согласованию с Маркизом, и настаивает на передаче им под командование всех оставшихся защитников гильдии, а так же допуске гарнизонных специалистов к защитным системам комплекса зданий работорговцев.
Это было возмутительно. Это было неслыханно. Это было абсолютно не существенно по сравнению с тем куском металла, что вошел ему в печень, и голосом, который раздался у него за спиной.
— Только дёрнись, и тебя уже ничто не спасёт.
Этот голос был ему знаком. И слышать его, как и видеть его обладателя сейчас вообще не хотелось. Но глава тайной канцелярии Небесной Жемчужины, как правило, сам выбирал время и место для встречи, и отказать ему было ох как не просто.
А игнорировать его слова было смертельно опасно.
— Что ты себе позволяешь, Сильвиан⁈ Я буду жаловаться Адмиралу! У нашей гильдией договор на охрану и личную не прикосновенность, — очень тихо и сдержанно произнёс раненный работорговец.
