Неудобные одежки сшил мне старый портной. Льняная выбеленная нижняя рубашка до колен. Узкий ворот, едва голова пролезла. Красной парчи длинная юбка и узкий халат, стянутый широким поясом. Рукава жесткие, еле руки согнешь. Две молчаливые помощницы со скорбными лицами на голову водрузили плат. Он свободно спускается по плечам и спине, напущен на лоб до самых глаз и удерживается только золотым обручем.
Я посмотрела на себя в зеркало. Восточный халат открывает грудь. Треугольник рубахи единственное белое место на красном. Не нравится мне это. Никто мне ничего не объясняет. Лев Михайлович сказал, что все по ходу понятно будет. Я жду своей очереди. Часть таинств обойдется без меня. Чувствую, что в главном шатре горят свечи и какие-то воскурения, для меня совершенно лишние.
Чтобы не волноваться и лишнего не надумывать, сосредотачиваюсь на сути дела. Ладно, откроем, что сможем. А взамен Лев Михайлович поможет с проходом к Виране. Тем более, мне пока никуда перемещаться не надо, никакие Иоанны-Пресвитеры меня не интересуют. Даже если там источник вечной молодости окажется, я в стороне. У меня свои цели.
Меня позвали. Четверо бойцов в масках и черной форме встали рядом. Все обвешаны коробочками, чехлами, шнурками. Один все время чуть ближе других. И к нему возникает доверие. Жалеет?
На улице уже смеркается. Основной шатер покрыл место площадью со спортивный зал. На входе охрана. По углам лампы. Народу толпа целая. Какие-то стульчики, подставки, столики. Главный Жрец в белом балахоне на меня глянул, как на вещь, и продолжил бормотания и махи свечами. Ко мне подошел Лев Михайлович.
- Не смущайся нарядом. Это такой обычай. Для нас ничего не значит, но очень просили уважить западных партнеров. Любят они шоу. Даже в таких делах. Не помешает сосредоточиться?
- Переживу, - подергиваю я плечами, - что он там машет? Шаманизм какой-то. Где крест? Мне надо его понять.
- Не беспокойся. Будет время и на крест, и на дело. Без нас не обойдутся. А пока позволь познакомить тебя с Максимом Ивановичем. Он представляет очень влиятельные структуры в нашем регионе.
- Здрасьте, - кивнула я бодрому старичку с колкими глазами.
Тот медленно наклонил голову и без стеснения осмотрел меня. Взгляд на секунду застыл на моей белой рубахе в области сердца. Потом дедуля с блуждающей улыбкой отошел. От него точно веяло опасностью. Мало того, его намерения расшифровывались, как убийство. Меня.
- Лев Михайлович, вы поручились за безопасность всего этого театра. А Максим Иванович очень мне не нравится.
- Своеобразный товарищ. Как и все здесь. Тем не менее, часть необходимых инструментов в его ведении.
Я оглянулась на своих охранников. Только глаза видны. Холодные профессионалы. Но никаких мыслей в моем отношении. Отличный самоконтроль. Даже захотелось поиграть, заставить их реагировать, но я себя остановила.
Жрец закончил обряды, воздел руки и шагнул в сторону. Знакомый уже дед- «искусствовед» в таком же белом балохоне поверх костюма с галстуком внес знакомую шкатулку. Так же с поклоном открыл ее. Я взяла в руки крест.
Теперь надо настроиться. Я смотрю на него. Это ретранслятор. Своей энергии в нем нет. Была когда-то. Но давно изъяли то, что ее давало. Теперь он сам не работает. Но еще может усилить и направить в нужное место чью-то силу. Например, жертвы. Я изучаю невидимую структуру креста. Вижу место, которое раньше содержало алмаз. Не простой. Завязанный через канал к Печати Силы. Нет больше ни алмаза, ни следов Печати. Но если налить туда крови, немного поработает. Мою энергию тоже усилит. Вот триггер. Направить туда немного силы, и включится.
Лев Михайлович выбрал место, взял мешок и белым порошком насыпал круг, затем принялся чертить знаки, фигуры и надписи. Очень все кустарно. В сравнении с практиками Яра, это как средневековые миниатюры рядом с искусством Возрождения. Я встала в середину круга. Передо мной никого нет.
Несколько бородатых старичков в шляпах и серых балахонах притащили ларец и очень бережно поставили сбоку на специальный постамент. Двое сняли крышку, а еще двое достали объемистый квадратный сверток в красной парче, расшитой узорами и письменами. Покрывало сняли. Под ним оказалась серая каменная плита. На ней умелым резцом изображен узор, похожий на лабиринт. А по краям неведомые знаки.
- Теперь, Машенька, соберись. Время пришло, - шепнул Лев Михайлович.
Я глянула за спину. Один из боевиков закрыл и открыл глаза. Лампочки погасли. Несколько свечей выхватывало застывшую по бокам и сзади толпу. Главный Жрец заголосил, опуская и поднимая руки. Неведомый мне язык переваливался в воздухе хрипло и гортанно. Смысла я не поняла. Но эмпатическую суть уловила. Это восхваление и приглашение. Жрец замер, и Лев Михайлович шепнул, что можно начинать. В тишине слышно только дыхание ближайшего охранника.
