Мои глаза устремляются к неподвижной фигуре Эйдана. С каждым шагом его лоб стукается о спину телохранителя. Сколько времени человеку нужно проклинать себя, чтобы сойти с ума? Из-за слез на глазах его тело сливается с чернотой ночи. Во мне нарастает страх за него, как дикое злое животное, он душит каждое сомнение, которые я так заботливо взращивала в себе, как сорняки.
Мама говорила это по телефону почти два года назад. Не знаю, о чем именно шла речь. Но так как я продолжаю бежать, отчаянно думаю только об одном.
– Быстрее! – приказывает телохранитель Фаррана, сильнее сжимая мою руку.
Уверена, после этого у меня будут синяки. Но я стискиваю зубы, начинаю бежать и перестаю сопротивляться, чтобы ослабить его хватку. За низким забором уже видны два черных фургона с тонированными окнами. Подростки толпятся у узкого входа. Самые нетерпеливые перелезают через забор. Охранник тихо проклинает меня и отпихивает на несколько шагов от ворот.
– Давай! Перелезай и не вздумай выкинуть что-нибудь.
Наконец он отпускает мою руку. Я потираю болящее запястье. Выкинуть что-нибудь? Почему все считают, что я хочу сбежать? Мускулистый мужчина перепрыгивает через забор и забирает Эйдана из рук коллеги, чтобы он мог последовать за ним. Полицейские сирены становятся громче. Скоро они будут здесь. Металлический столб холодный, краска отслоилась в нескольких местах. Я подтягиваюсь и перекидываю правую ногу. Затем левую, приземляюсь на асфальт в трещинах. Начинается.
Стекло уличного фонаря неподалеку от меня лопается, и тысячи осколков уже летят вниз, как острые градины. А следом и другие фонари в этом районе взрываются и погружают нас в полную темноту. Я инстинктивно сжимаюсь и закрываю голову руками. Чувствую жгучую боль от осколков на шее и не только. Визг молодых людей у ворот, приказы воронов и мой пульс громко ревут в ушах. А потом ноги внезапно теряют контакт с землей, мое тело поднимается в воздух, словно кто-то управляет мной и поднимает, как марионетку на невидимой нити. Крича, я размахиваю руками. Только когда приземляюсь на другой стороне улицы, полностью окидываю взглядом происходящее.
Мы попали в засаду соколов. Определенно это дело рук телекинетика. Чьи-то руки быстро хватают меня поперек груди, когда я падаю на асфальт всего в нескольких шагах от одного из затемненных фургонов. Запах терпкого дезодоранта ударяет в нос. Я реагирую быстро. Со всей силы откидываю голову назад. Слышу подавленный крик и легкий треск. Захват рук на секунду ослабевает. Но когда я стараюсь освободиться, человек сжимает меня еще крепче, чем раньше.
– Эмма. Хватит! Мы просто хотим помочь.
Патрик Намара!
Мысли мелькают в голове со скоростью сердцебиения. Я перестаю вырываться.
– Патрик! – произношу я с огромным облегчением в голосе. – Какая удача! Почему не сказал сразу! Эй, отпусти меня уже.
– Хорошая попытка, милая. Но меня не так легко одурачить. Знаю, пойти добровольно ты откажешься.
Интересно, почему он так в этом уверен? Патрик встает и тянет меня к открытой двери фургона. Как раз когда он хочет подтолкнуть меня, она захлопывается с громким ударом.
– Эмма! – кричит он в отчаянии.
Дверь открывается. Я проделываю это снова. Безумно быстро он хватает меня рукой за шею, у меня перехватывает дыхание. Но страх удушья только усиливает телекинез. Если я его отшвырну, наврежу себе. Нужен другой план. Я инстинктивно сосредотачиваюсь на его мускулистых руках, которые крепко обхватывают меня. Однажды я видела Патрика в рубашке на корабле Ричарда. Его предплечья покрыты густыми волосами. Уже представляю, как вырываю все волоски зараз. Когда телекинез действует на него, Патрик издает болезненный крик и отпускает меня на несколько секунд. Я запрыгиваю в машину одним движением и защелкиваю дверь. Это мой единственный способ ускользнуть от него достаточно быстро. Он стучит кулаком по окну и зовет меня по имени. Я залезаю на водительское сиденье и чувствую, как телекинез давит на виски с головокружительной силой. Патрик пытается снова открыть дверь. Пот бежит по мне ручьями. Я не смогу долго контролировать ситуацию. Пальцы проводят по коже руля, скользят в сторону и упираются во что-то металлическое. Ключ.
Когда я снова поднимаю голову, меня ослепляют яркие фары и мигающие синие огни полицейских машин. Сила Патрика теперь настолько мощна, что весь кузов машины вибрирует, и я полностью обливаюсь потом. Пальцы дрожат от усилий, поэтому, чтобы повернуть ключ, требуются две попытки. Двигатель наконец заводится. Я дергаю за рычаг переключения передач. Мои глаза слезятся так сильно, что больше ничего не видно. Такое чувство, словно сила Патрика вот-вот разорвет меня на тысячу кусочков. Нога ищет педаль газа, и я вжимаю ее до упора.
