Вера лежала на снегу, Фолко стоял рядом с ней на коленях. У обоих из носа шла кровь.
– Что с ней? – Тайна бросилась к неподвижной подруге.
– Последствия… психической атаки… – пробормотал Фолко, вытирая с верхней губы кровь. – Если вовремя не поставить блок, мозги могут превратиться в желе.
– С Верой все будет в порядке? – спросила Тайна.
– Да, отойдет… А ты как?
Девушка прислушалась к собственным ощущениям. Голова у нее не болела, в глазах не темнело, и кровь из носа не шла.
– Я в порядке, – сказала Тайна.
– Не может быть. – Фолко поднял на нее обеспокоенный взгляд. – Я в жизни не испытывал ментального давления такой силы. Даже на Тенебрис… там, где я всему научился…
– Скорее всего, это потому, что мои мозги работают неправильно, – перебила его Тайна, внезапно вспомнив Игоря Валерьевича, большого специалиста по части головного мозга, и Маленькую Тайну, лучше любого врача знавшую, как устроено сознание. – Эти ментальные штучки на меня не действуют.
Фолко с сомнением посмотрел на Тайну.
– Поэтому дальше я пойду одна, – сказала она.
– Нет! – Фолко попытался встать, но тут же потерял равновесие и тяжело приземлился на пятую точку.
– Я пойду одна, – повторила Тайна. – А ты охраняй Веру. Отвечаешь за нее, ясно?
Фолко нехотя кивнул, и Тайна направилась к магазину.
Стеклянная створка повернулась от легкого толчка, над головой мелодично звякнул колокольчик. Верхний свет был выключен, в глубине просматривались очертания витрин, стеллажей со спортивной обувью, длинных стоек с лыжами и сноубордами. Тут и там стояли манекены в лыжной экипировке. Переступив порог, Тайна остановилась между металлическими рамками сигнализации и вытащила нож. Дверь за ее спиной закрылась, колокольчик прозвенел во второй раз. Внезапно один из манекенов, застывших в полумраке, пошевелился. Присмотревшись, Тайна поняла, что это Кристина, одетая в кожаный плащ, болтавшийся на ней как на вешалке, и неизменный длинный шарф. Пройдя мимо ярко раскрашенных сноубордов, она остановилась посреди торгового зала, шагах в десяти от Тайны. Высокая и худая, Кристина смахивала на сделанное из жердей огородное пугало.
– Ну здравствуй, – прошипела она.
– Плохо выглядишь, – произнесла Тайна вместо приветствия.
Она не пыталась разозлить или задеть художницу, а просто озвучила первую мысль, которая пришла на ум, когда Кристина вышла из тени на свет.
Фолко, ее сверстнику, было на вид около тридцати, Кристина же выглядела лет на сорок пять. Ее лицо напоминало череп с ввалившимися темными глазницами, на который напялили облезлый парик. Лоб и виски пересекал горизонтальный шрам, оставшийся после операции, – белая линия с точками от снятых швов.
– Можешь болтать что хочешь. – Кристина совершила неуловимое движение, и в ее руке появился самурайский меч.
Лезвие с тугим свистом рассекло воздух, описав петлю. Тайна удивленно моргнула – женщина, устроившая массовую резню на центральной площади Эдельвейса, казалась постаревшей, больной и уж конечно не способной так размахивать мечом.
Кристина перехватила оружие двумя руками и произнесла:
– Сегодня наша история закончится. Наконец-то!
– Наша история? – переспросила Тайна. – Ты вообще о чем?
– О тебе. Обо мне. О том, что нас связывает! Я убью тебя, и все это останется в прошлом! – Кристина издала смешок, похожий на скрип несмазанных дверных петель. – Я больше не буду думать о тебе, не буду видеть во сне твою тупую рожу!
– Ты, похоже, скучала, – сказала Тайна. – А вот я о тебе вообще не думала и не вспоминала. Уж прости.
– О нет, в это я никогда не поверю! – воскликнула Кристина. – Ты думала обо мне, ты тянулась ко мне своими мыслями, пыталась нащупать мой разум, несмотря на блоки и ловушки. И ты делала это со мной, постоянно делала!
– Делала
– Из года в год убивала меня изнутри, словно болезнь!
– Ты просто ненормальная, – покачала головой Тайна. – А убивает тебя собственная ненависть.
– Нет, это все ты! – ощерилась Кристина. – В тот момент, когда наша кровь смешалась, в меня как будто проник вирус.
– И ты думаешь, единственный выход – убить меня?
– Конечно!
– А что, если это будет зря? – предположила Тайна.
– Такого не может быть, – уверенно сказала Кристина.
Стены, стеллажи, манекены – все, что Тайна видела перед собой, – сделалось плоским и блеклым, подобно изображению, которое создает на белой простыне луч проектора. Экран-простыня колыхнулся, будто от сквозняка, а потом развалился надвое. Одну часть унесло влево, другую вправо, и посередине сверкнуло изогнутое лезвие меча. Тайна начала отклоняться назад за мгновение до того, как самурайский меч рассек пространство на две половины. Лезвие пронеслось в миллиметрах от ее лица, слегка порезав лыжную куртку на груди и животе. Куски воображаемого экрана унесло в стороны, и все вокруг сделалось черным.
