Парни синхронно кивнули.
— Девочки. Одра, Энтони, по поводу вас к преподавателям я еще не подходил, но обязуюсь похлопотать, чтобы все необходимые моменты подтянуть. Крипс… даже не представляю, что с тобой делать, — отрывисто произнес Лад, присев на стол: — Ты хоть понимаешь, что послала работу всей команды в сточную канаву?
— Кто ж знал, что этот больной окажется противником?
— Жалкое оправдание. Логика тебе на что? Почему все пациенты были фантомами, а один вдруг начал командовать? Просто нужно было не глазки парню строить, а мозги включить. Что еще скажешь? Может, прокомментируешь слова декана Шареда?
— Почему он остальных опускал буквально парой предложений, а мне досталось целых пять минут позора? — Лили понесло. — В задании ничего не было сказано про…
— Что-что не было сказано? — ласково вмешалась Одра.
— Про своевольных третьекурсников!
— В одном я убедилась точно: приползу с задания никакая, буду долго отлеживаться, но у тебя, — последнее слово Энтони особенно выделила интонацией, — я лечиться не стану.
— Девушки, цыц! — вроде бы спокойно сказал Лад, но в голосе проскользнул металл.
Энтони с Одрой посмотрели на куратора.
— Пока ваша работа не станет идеальной, критика других не принимается.
Лили довольно кивнула.
— Умерь свой эгоцентризм, Лили, мой тебе совет, — Лад пригвоздил ее взглядом. — С сегодняшнего дня у тебя в жизни начинается непростой период. Во-первых, придется возвращать доверие одногруппников, и, судя по их настрою, над этим предстоит поработать. Во-вторых, ты теперь на контроле у декана, а он спуску не даст, даже не надейся. И приготовься писать отчеты. Море отчетов о проделанной работе. В-третьих, большая часть твоих проблем — в тебе. Изначально тебя никто ни в чем не обвинял, не обижал, не давил. Вы, по большей мере, знакомы месяц, а проблема в общении возникает только с тобой.
— Вы что, следите за нами? — прищурилась Лили.
— В-четвертых, тебе еще манерам поучиться бы, — добавил куратор. — Так. Кто-нибудь высказаться хочет? Уже нет?
Тео ответил за всех.
— Мы услышали все, что требовалось.
— Раз так, то отправляйтесь исправлять свои косяки.
Лили выходила из аудитории последней, надеясь юркнуть в другую сторону, чтобы не идти с остальными.
— А в-пятых, — тихо заметил шедший позади девушки Лад, наклонившись к Лили, — я о своих студентах знаю все. Все, Крипс. Не дайте мне повода рассказать твои секреты остальным. Сложное детство и все-такое… ну ты меня поняла, да?
Крипс не ответила, но ее плечи заметно дрогнули.
Куратор, щелкнув пальцами, закрыл дверь, после чего отправился по своим делам.
А Лили, чувствуя одновременно страх и ярость, помчалась на улицу.
Ей нужно было выдохнуть.
Мало ее декан приложил, так еще и куратор добавил!
Не разбирая дороги, Лили бежала сквозь аллею. Как назло, начал накрапывать мерзкий мелкий дождик. Смотря исключительно себе под ноги, Лили продолжала бежать до тех пор, пока не врезалась в чью-то ярко-синюю мантию.
— Студентка Крипс, похоже, вам еще и над координацией надо работать. Полагаю, только что закончился разговор с вашим куратором? — заметил декан Шаред, поднимая портфель, выпавший из рук в момент столкновения.
— Да как же вы меня все достали! — прошипела Лили и, заметив чуть экранирующую аномалию с теплым весенним вечером, девушка метнулась за спину лорда Арролина.
Ей срочно нужно было выместить на ком-нибудь злость!
Декан проводил ее хмурым взглядом, чуть задержав взгляд на аномалии. Принарядившиеся подобно невестам вишни роняли лепестки на аллею, ведущую к факультету целителей. Чуть дальше, на одной из лавочек сидела стайка девушек, листающих пухлые тетради с конспектами и обсуждающих предстоящий зачет.
Они выглядели странно-знакомо, будто бы видения, явившиеся из сна… или далекого, полузабытого прошлого.
— Эль, зря ты все-таки привела с собой сына, — заметила одна из девушек. — Сколько мы сдавать будем? Он устанет, раскапризничается…
— У Баста сегодня дежурство, — отозвалась молодая Эллен Кестер, — ничего, Тео спокойный и послушный мальчик. А леди Билбери после свадьбы до сих пор где-то в облаках парит, я уверена, что половине группы она поставит зачет автоматом и оставшуюся не станет долго мучить.
К десяти вечера библиотека опустела. Даже самые стойкие студенты с факультетов общей теории и практики, сдав книги Харвину, покинули читальный зал. Только в другом конце, судорожно листая сразу десяток учебников, продолжали сидеть несколько четверокурсников-хвостовиков. Глядя на то, как бессистемно и жадно они запихивают в себя знания сразу за все прогулянные курсы, Одра четко поняла, что ни за что не хочет оказаться на их месте.
