– Когда мы с Игорем сегодня осматривали лагерь, там был большой актовый зал, в котором сидели куклы. Как зрители, понимаете? И смотрели они все на сцену… – Юля замолчала, напрягая память, но картинка в голове получалась размытой: не так уж внимательно она смотрела на куклы. Ей было крайне неприятно на них смотреть. – Мне кажется, что все они смотрели на сцену. Но когда я обернулась на выходе, одна из них смотрела мне вслед.
– Это игры разума, – предположил Влад.
– Наверное, – согласилась Юля и не удержалась – поддела: – Хотя обычно вы более склонны верить в сверхъестественные версии.
На этот раз Влад улыбнулся, как показалось Юле, немного смущенно.
– Я, может быть, и согласился бы рассмотреть какую-нибудь фантастическую версию, если бы речь шла об одной конкретной кукле и ее странном поведении. Например, очень старой, ручной работы, несущей на себе проклятие. Или не очень старой, но присутствовавшей при каком-то злодеянии… Например, о той самой кукле, что сидела рядом с телом убитого мальчика. Но куча обычных кукол, которых делали на конвейере?
– Не все ли равно, как их делали? Что, если дело не в самих куклах? Что, если они просто… воплощение чего-то? Или ими управляет кто-то, кто не может иначе взаимодействовать с нашим миром…
– Ты второй раз за день меня удивляешь, – не скрывая восторга, признался Влад. – Сначала рвешься в заброшенный лагерь, теперь выдвигаешь подобные версии. Кажется, ты заразилась мистическим энтузиазмом от Галки. Я, кстати, удивлен, что она до сих пор не появилась.
Юля насупилась, снова уязвленная его замечанием. И тем, что имя Галки вообще всплыло. Она скрыла от подруги новое расследование именно потому, что не хотела ее появления со своим «мистическим энтузиазмом», как выразился Влад. Юле нравилось сидеть с ним вдвоем, слегка касаясь плечом его плеча, и спокойно обсуждать вероятности, пока за окном стремительно темнело. Галка со своей неуемной энергией перетягивала все внимание на себя.
Так и не дождавшись ответа, Влад сменил тему:
– Поищешь сегодня информацию о том, что произошло в две тысячи восьмом?
– Да, конечно, – торопливо отозвалась Юля. – И попытаюсь связаться через соцсети с Найт. Я помню.
– Хорошо. Еще бы пообщаться с кем-то из родственников того директора лагеря, которого обвинили в убийстве мальчика.
– Зачем? – удивилась Юля.
– Есть что-то странное в этой истории. Такое жестокое убийство совершено человеком, ранее не склонным к насилию? Не вяжется как-то. Либо он был не таким, каким казался, либо полиция… то есть, милиция плохо сделала свою работу. Либо…
– Что?
Влад немного помолчал, но потом все-таки озвучил пришедшую ему в голову догадку:
– Либо то мистическое Нечто, что управляет куклами, способно управлять не только ими. Как тебе такой вариант?
– Звучит жутко…
– Согласен. Поэтому хочется поговорить с кем-то, кто был свидетелем тех событий и знал осужденного убийцу достаточно хорошо.
– Но как их найти? Столько лет прошло…
– Это я беру на себя, – заверил Влад бодро. – Такое по соцсетям искать бесполезно, тут должны действовать профессионалы.
– Пойдете к Соболеву? – с сомнение предположила Юля.
Влад демонстративно скривился.
– Я сказал – профессионалы. У «Вектора» весьма серьезная служба безопасности, а у меня всегда были хорошие отношения с человеком, который ее возглавляет. Попрошу его поискать для меня эту информацию.
– Звучит многообещающе.
– Да. Что ж… Вроде бы все обговорили. Я дам знать, как только что-то появится, ты тоже держи в курсе. Пойду я, не буду тебя больше отвлекать.
Юле ужасно хотелось, чтобы он остался и поотвлекал ее еще немного, но она не смогла придумать ни одного повода его задержать, поэтому забрала у него почти пустую чашку и поднялась с дивана следом.
Стоило ей сделать шаг к закрытой от Семки двери, как по коридору застучали, удаляясь, детские пятки. Значит, все это время он сидел и подслушивал!
– Вот же козявка мелкая! – досадливо выдохнула Юля, когда поняла это.
– Или просто любопытный ребенок с тягой к открытиям и приключениям, – возразил Влад со смешком. – В жизни пригодится.
Кто бы спорил? Но Юля боялась, что этому любопытному ребенку потом ночью будут сниться кошмары. Мама ведь ее виноватой назначит. И в этот раз будет права.
Капитан Соболев хорошо знал, что работа полиции – особенно оперативников, занимающихся расследованием преступлений, – далека от того постоянного драйва, который показывают в кино и сериалах. Чаще всего они занимались бесполезной беготней, связанной с отработкой тупиковых версий, в отчаянных, но порой безрезультатных попытках не только докопаться до истины, но и собрать в процессе изобличающие преступника улики для суда. И все же каждый раз, когда приложенные усилия оказывались впустую, он испытывал раздражение и горькое разочарование.
Раздражение это усиливалось многократно, когда приходилось проверять версию, в которую Соболев сам не верил, и она оказывалась пустышкой.
