Соболев приехал первым, о чем узнал от милой девушки за стойкой в приемном покое. Та, увидев его, сначала приветливо заулыбалась, но сникла, едва он предъявил удостоверение.
– Пронин, вы сказали? – уточнила она, якобы сверяясь с какими-то данными на мониторе компьютера, но Соболев подозревал, что ей просто не хочется встречаться с ним взглядом. – Да, есть у нас такой, только его лечащий врач не Шмелев. Валентин Евгеньевич с нами сотрудничает, но не работает здесь. Вам, наверное, нужен Яковлев, но он сейчас на обходе. А Шмелев сегодня не появлялся. Вчера был, да, работал с пациентом. Пронин вчера вообще был популярен.
– В смысле? – тут же заинтересовался Соболев. – Что значит – популярен? Я думал, он не в себе и к нему никого не пускают?
– Так к нему никого и не пускали, – кивнула девушка, все же посмотрев на него. И даже все-таки расщедрилась на еще одну улыбку. – Просто к нему то родители рвались, то друзья, потом вот Валентин Евгеньевич приехал…
– Что за друзья?
– Да парень какой-то и девушка с ним. Рвался, конечно, парень, а девчонка просто при нем болталась. Кажется, ей было очень неловко за него, он такой настойчивый, я бы даже сказала – нахальный.
– А вы фамилии у посетителей не спрашиваете? – удивился Соболев.
Девушка заметно напряглась, даже села прямее.
– Конечно спрашиваем! И паспорт все обязательно предъявляют, и пропуск выписывается, у нас все строго, вы не думайте! Но я же говорю: к Пронину никого не пускали вчера, поэтому до регистрации посетителей дело не дошло.
– Может быть, они друг к другу по именам обращались?
Девушка наморщила лоб, вспоминая, и довольно быстро просияла.
– Да! Девица друга своего Алексом называла. Но это все. Он ее никак не называл, просто велел не вмешиваться. Грубиян. Права качал так, словно от встречи с Прониным его собственная жизнь зависела. Только Шмелев его и смог унять, когда появился.
– И как же ему это удалось? – поинтересовался Соболев с видом человека, поддерживающего беседу просто от скуки, чтобы убить время.
– Да как-то само собой вышло, – пожала плечами девушка. – Он пришел в разгар нашего… общения. И такой, мол, что за шум, а драки нет? Ну, парень его как увидел, так и сник сразу. Забрал подружку и тихо слился. То ли ему стало неловко при свидетелях скандалить, то ли мужчину-врача он посчитал более авторитетным, чем женщину из административного персонала…
Она горестно вздохнула, из чего Соболев сделал вывод, что с подобным отношением – практически дискриминацией – его собеседница сталкивается часто.
– Валентин Евгеньевич вообще грозно выглядит, – с иронией заметил он, подмигивая. – Я когда впервые его встретил, тоже испугался и долго плакал.
Девушка иронию оценила, хоть и постаралась не подать виду: сдержала смешок, прижав к губам кулак. Зато Соболев сразу заметно вырос в ее глазах, и она вдруг предложила:
– А хотите кофе, пока ждете? У нас, – она кивнула на неприметную дверь рядом со своим постом, – кофемашина есть.
Кофе Соболев хотел. Он и от бутерброда не отказался бы, поскольку позавтракать толком не смог: с утра холодильник был удручающе пуст, но пришлось удовлетвориться парой шоколадных конфет с орешками, которые девушка вынесла ему вместе с чашкой.
Когда Шмелев наконец появился, от кофе и конфет осталось одно только сладкое воспоминание, зато Соболев умудрился разжиться номером телефона милой девушки-администратора, которую звали, как выяснилось, Галиной. Они даже успели договориться выпить где-нибудь кофе получше в ближайшие выходные. Конечно, это могло означать – никогда, потому что Галя работала по графику «два через два», выполняя функции дневного администратора, а выходные Соболева и вовсе были непредсказуемы, но сам факт поднял настроение.
Сегодня тучный психотерапевт выглядел немного нормальнее, чем накануне. По крайней мере, он был подобающим образом одет, быстро реагировал на раздражители и не суетился. Но глаза его все еще лихорадочно блестели, а лицо заметно осунулось, словно последние сутки он почти не ел и не спал.
– А, вы уже здесь, – буркнул он Соболеву вместо приветствия. – Зря торопились, не думаю, что вы чего-то добьетесь от Кирилла. Вчера у нас не было никакого прогресса. Физически парень восстановился, но молчит, в глаза никому не смотрит.
– И все же я попробую задать ему несколько вопросов. Вдруг повезет? – натянуто улыбнулся Соболев.
– Ну, разве что вдруг, – хмыкнул Шмелев и повернулся к Гале. – Меня никто не спрашивал вчера после моего ухода? Или сегодня?
– Вот только Андрей Владимирович, – кивнула та на Соболева.
– И больше никто? Не звонил, не приходил?
Галя отрицательно мотнула головой, а Соболев как бы между прочим поинтересовался:
– А что, кто-то должен был спрашивать? Вы как будто огорчены…
– Да так, – отмахнулся Шмелев задумчиво, глядя в одну ему видную точку. – Пациент один старый… Случайно встретились, я сказал, что меня здесь можно найти. Думал, будет искать…
– Вы не расстраивайтесь, – почти дружеским тоном утешил Соболев. – Может быть, еще будет. А теперь давайте все-таки поговорим с Прониным.
