В глубине души он опасался, что Шмелев станет тянуть и дальше: скажет, что обязательно нужно дождаться лечащего врача, или заявит, что должен сначала взглянуть на пациента сам, но ничего такого не произошло. Психотерапевт быстро все уладил, пришлось потратить время только на то, чтобы сменить верхнюю одежду на больничный халат.
К палате пациента их сопровождал внушительных размеров санитар, но заходить внутрь не стал, из чего Соболев сделал вывод, что Пронин не считается буйным. Значит, можно надеяться, что такого припадка, как в отделении, не произойдет.
Заходя в палату, он не знал, к чему готовиться, и не очень понимал, как строить разговор: стоит давить или, наоборот, играть в сочувствие. Но увиденное окончательно сбило Соболева с толку.
– Это что, шутка такая? – недовольно сдвинув брови, поинтересовался он.
Палата оказалась пуста. На накрытой одеялом койке никого не было. Под одеялом явно лежало что-то мелкое, возможно, скомканная пижама, но это точно не мог быть взрослый парень.
– Я… не понимаю, – Шмелев растерянно моргнул, озираясь по сторонам, словно мог не заметить пациента в крошечном помещении без излишков мебели. – Он должен быть здесь! Я сейчас…
Он выскочил из палаты, что-то быстро сказал санитару. Тот заглянул внутрь, демонстративно округлил глаза и куда-то побежал, а Соболев остался стоять посреди комнаты, качая головой и чувствуя себя дураком. Кажется, его обвели вокруг пальца. Но кто и зачем? Шмелев? Он же не может не понимать, что полиция из него теперь всю душу вытрясет!
– Мы сейчас разберемся, – заверил психотерапевт взволнованно, тоже заглянув в палату, но входить не стал. – Вы подождите немного. Может быть, его куда-то переместили или еще какая накладка. Он не мог никуда деться. Уверяю!
И он убежал вслед за санитаром, оставив Соболева в полном одиночестве.
Тот раздраженно посмотрел на кровать, на маленький холмик под одеялом, мысленно перебирая ругательства. Потом вдруг сбился с мысли, недоверчиво прищурился.
– Да ладно… Не может этого быть, – пробормотал себе под нос.
Но все-таки подошел и осторожно потянул за одеяло, пока из-под него не показалась улыбающаяся кукла, оставшаяся лежать в кровати вместо пропавшего Кирилла Пронина.
Юля опять совершенно не выспалась, но сегодня по другим причинам. Да, она долго искала информацию, которую поручил добыть Влад, но в этот раз, так и не добившись успеха, к полуночи все же улеглась спать. Ей и так предстояло снова уйти с последнего занятия, чтобы забрать Семку из школы, не хотелось пропускать и первых два: при всей нелюбви к профессии, на которую колледж ее готовил, Юля старалась без крайней необходимости не прогуливать.
Однако уснуть оказалось не так легко: в голове крутился десяток разных мыслей. Они спутывались, мешали друг другу и не давали спать. Юля думала и о погибшем в восемьдесят восьмом мальчике, и о севшем за убийство директоре лагеря, и о юбилее отца Влада, на который ей надо было привести своего нанимателя, и о предложенном им «компромиссе» – пойти туда вместе. А еще ее тревожило, что так и не удалось связаться с Найт, которая, казалось, не имела в интернете собственной личности, только общие с Алексом аккаунты, и что в интернете нет никакой информации о происшествии в лагере перед его вторым закрытием. Может быть, Алекс это выдумал, чтобы его ролик смотрелся мрачнее?
И еще эти куклы… Закрывая глаза, Юля снова видела ветшающие помещения заброшенного лагеря и притаившихся то тут, то там маленьких человечков из пластика. Стоило хоть немного задремать, как ей начинало казаться, что чей-то взгляд жжет затылок. Впрочем, почему «чей-то»? Засыпая, Юля снова оказывалась в том актовом зале и видела глядящую ей вслед куклу. Иногда ей даже казалось, что она успевает заметить, как голова куклы шевелится, поворачиваясь в ее сторону. Но это уже точно были «игры разума», как выразился Влад. Жуткий сон по мотивам дневных событий, потому что она совершенно точно не видела ничего такого в реальности.
Все это не давало уснуть надолго, Юля то и дело просыпалась в тревоге и успокаивалась, только осознав, что она дома, в безопасности.
А потом зазвонил телефон. Дрейфовавшая на грани сна и реальности, Юля моментально встрепенулась, схватила аппарат и нажала кнопку, выключающую звук звонка быстрее, чем успела сообразить, что делает. Вызов не сбросился: экран продолжал светиться, демонстрируя имя абонента, от которого Юля окончательно проснулась.
«Ирка».
Она смотрела на имя, покрываясь колючими мурашками, не в силах пошевелиться: ни ответить на звонок, ни отложить смартфон. Кровь прилила к лицу и стучала в ушах, сердце буквально захлебывалось, нервно вздрагивая в груди.
Наконец звонок оборвался, вместо него высветилось уведомление о пропущенном вызове, после чего экран погас, но Юля продолжала держать смартфон и смотреть на него. Через какое-то время коснулась кнопки блокировки, чтобы снова зажечь экран и убедиться, что пропущенный вызов никуда не делся. Он и не делся.
