– И жутко до дрожи! Может быть, я схожу с ума, но я почти уверена, что это та самая кукла из актового зала, которая смотрела мне вслед.
Брови Влада взлетели вверх, высоко поднимаясь над стеклами темных очков. Юля так и не смогла понять, по какому принципу Влад надевает их и берет с собой трость, как сейчас. Казалось бы, до подъезда она и так могла его довести, а в хмурой серости, царившей весь ноябрь, солнечные очки скорее привлекали внимание, чем скрывали слепой взгляд.
– Правда? И какая она?
– Что? В смысле?
– Кукла, которую тебе подбросили. Опиши ее, пожалуйста.
– Ну, она такая… с длинными волосами и в платье.
– Блондинка, брюнетка, шатенка, рыжая? Какого цвета платье?
Юля задумалась, пытаясь воскресить в памяти образ куклы.
– Шатенка… Нет, скорее, рыжая. Кажется. Платье… светлое. Точно не помню.
Она затормозила, потому что, судя по номеру квартиры, они нашли нужный подъезд, повернулась к Владу.
– Я поняла, к чему вы клоните. Да, я не запомнила, как выглядела та кукла в актовом зале. Это просто… ощущение. На уровне эмоций. Или интуиции, как вам больше нравится.
– У нас только один способ это проверить: поехать в лагерь и посмотреть в актовом зале, есть ли там кукла, голова которой повернута к выходу.
– Честно говоря, не хочется, – призналась Юля. – Мне и так кошмары снятся по ночам.
Она набрала в грудь побольше воздуха, собираясь рассказать ему еще и о странных звонках с номера Ирки, но не успела.
– Почему мы стоим? – вдруг спросил Влад.
– Потому что тут домофон, а я не знаю, что сказать хозяйке квартиры, чтобы она нас впустила. У вас есть какой-нибудь план?
– Есть, – кивнул Влад, – но он не предполагает звонка в домофон.
– Значит, будем ждать, пока кто-нибудь войдет или выйдет?
– Или можно звонить в другие квартиры наугад, пока кто-нибудь не откроет.
К счастью, этого делать не пришлось: к подъезду как раз подходила пожилая дама со связкой ключей в руках, за которой они и вошли. Та, конечно, недовольно покосилась на них, явно заметив маневр, но ничего не сказала. Видимо, хорошо одетый слепой мужчина с поводырем не вызвал у нее серьезных подозрений.
– Так какой у вас план? – поинтересовалась Юля, уже выйдя из лифта на нужном этаже. Их спутница поехала дальше. – Ну, чтобы мне знать, как подыгрывать…
– Звони, – велел Влад с улыбкой. – Все очень просто: будем говорить правду. Ты легко сориентируешься.
Юле план показался сомнительным, но она сделала, как он велел.
Дверь им открыли почти сразу, широким быстрым жестом, ничего не спрашивая. Так происходит обычно, когда человек кого-то ждет. И судя по замешательству, отразившемуся на лице хозяйки – женщины лет сорока, еще не до конца растерявшей былую стройность, – она действительно ожидала увидеть на пороге кого-то другого. Возможно, ждала доставку или гостей.
– Добрый день, – произнесла она, растерянно разглядывая их. Ее взгляд дольше всего задержался на белой трости Влада. – А вы… к кому?
– Вы Ковальчук Дарья Алексеевна? – вместо ответа поинтересовался Влад. – В девичестве Волкова?
– Да, – все так же неуверенно произнесла женщина. – А вы?
– Меня зовут Влад. Владислав Федоров. – Он по обыкновению вытянул вперед руку наугад. – Приятно познакомиться.
После недолгого колебания Дарья Алексеевна пожала протянутую руку и заверила, что ей тоже приятно их знакомство, хотя по настороженному тону этого нельзя было сказать.
– А это Юля, моя помощница. Мы можем войти? Нам очень нужно задать вам несколько вопросов о вашем отце. Это не займет много времени, обещаю.
У Дарьи Алексеевны слегка отвисла челюсть. Или она просто приоткрыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Она еще раз скользнула взглядом по Владу и его трости, покосилась на Юлю и наконец отступила назад, делая широкий жест.
– Проходите.
Она проводила их в гостиную, предложила чай, но они отказались. Тогда Дарья Алексеевна извинилась и ушла в кухню, чтобы налить себе воды.
– Как это у вас работает? – шепотом поинтересовалась Юля.
Влад, уже сложивший трость в неприметную трубку, но оставивший на месте очки, снова улыбнулся уголками губ и лаконично пояснил:
– Людям психологически очень сложно отказывать инвалидам.
Только тогда Юля поняла, почему в этот раз он взял с собой и трость, и очки.
– Я не знаю, что вы хотите от меня услышать, – заметила Дарья Алексеевна, вернувшись в комнату со стаканом воды. Ее рука слегка подрагивала, поэтому она поторопилась поставить стакан на журнальный столик рядом с креслом, в которое села. – Я была совсем девчонкой, когда отца посадили. А потом он очень быстро умер в тюрьме. Я плохо помню то время. Это были тяжелые годы для моей семьи.
– Я хотел спросить не об этом, – сочувственно произнес Влад. – Меня больше интересует время до тех событий. И то лето, но до убийства. Каким был ваш отец тогда?
Она задумалась. Ее взгляд беспокойно бегал из стороны в сторону, скользя по обстановке комнаты, словно Дарья Алексеевна опасалась смотреть на кого-то из них.
