По ступенькам лестницы Галка спустилась уже медленнее, с достоинством, на ходу извлекая из сумки пачку сигарет. К Алексу она подошла, уже зажимая сигарету между пальцами.
– Ну как? – поинтересовался тот. – Сфоткала куклу?
В ответ Галка только самодовольно усмехнулась и поднесла сигарету к губам. Алекс тут же поджег ее, после чего снова щелкнул крышкой зажигалки.
Сделав короткую затяжку, Галка выпустила изо рта облачко дыма и загадочно заявила:
– Возможно, у меня есть для тебя кое-что получше просто фотки.
Оставив за закрытой дверью Юлю, Семку и Галку с Алексом, Влад неторопливо переоделся в домашнее, сварил в кофемашине чашку эспрессо и выпил ее, слушая по радио новости и параллельно размышляя о том, как лучше построить разговор с Соболевым. Ничего особенно креативного в голову не пришло, поэтому он просто вызвал номер оперативника из памяти смартфона, поприветствовал и в лоб сообщил:
– Я тут кое-что узнал насчет тех ребят. Из «Радуги». Их знакомая, с которой мы разговаривали раньше, уточнила, что они залезли в лагерь на спор и должны были снимать происходящее в качестве подтверждения своего пребывания там. Вы не находили в вещах Кирилла или в самом лагере камеру, смартфон или хотя бы просто карту памяти?
– Нет, – вздохнул Соболев. – Ничего такого не находили.
Его голос прозвучал очень утомленно, хотя была только середина дня.
– А сам Кирилл так ничего и не рассказал? – без особой надежды поинтересовался Влад.
На том конце на какое-то время воцарилось молчание, но Соболев не послал его с расспросами сразу, что одновременно удивляло и обнадеживало.
– Кирилл пропал, – неожиданно сообщил он.
– Как это – пропал?
– А вот так. Он же был не в себе, твой психотерапевт предложил поместить его в психушку, чтобы прочистить мозги. И вот оттуда он сегодня утром пропал. Точнее, ушел еще ночью.
– Разве можно просто взять и уйти из психушки? – усомнился Влад.
– Обычно нет. Но в этот раз как-то получилось. Причем все сотрудники клянутся и божатся, что никто ничего не видел и никак ему не помогал. Мол, уложили спать, закрыли в палате, как всех, а утром его там просто не оказалось.
– А камер наблюдения у них нет?
– Есть несколько. На входах-выходах как раз и в приемном покое. Но ночью произошел какой-то сбой в системе наблюдения. Камеры над главным входом и в приемном покое сбоили: какие-то помехи возникали на несколько секунд то на одной, то на другой.
– Как это?
– Слышал когда-нибудь про «глушилки» сигналов? Вот немного похоже на такое. Хотя наш эксперт считает, что не очень похоже. Не исключается естественный сбой, но очень уж странно он происходил: сначала засбоила внешняя камера, потом внутренняя, продолжалось это ровно столько, сколько требуется времени, чтобы открыть дверь, войти в приемный покой и пересечь его, выйдя из зоны наблюдения. А потом минут через пятнадцать все повторилось уже в обратном порядке.
– Этого времени вполне достаточно, чтобы кто-то, знающий клинику и палату Кирилла, смог войти и вывести его.
– Именно, – согласился Соболев все тем же уставшим или просто удрученным тоном.
– Но в приемном покое ведь должен был кто-то быть?
– Оба раза он был пуст: дежурная медсестра отходила то поставить чайник, то в туалет. Ночью они там не особо боятся оставлять пост: кого-то привозят крайне редко, пациенты спят, запертые в палатах. Кто под успокоительным, кто так. Наружная дверь закрывается на такой же магнитный замок, как и все внутренние.
– Значит, если в это время кто-то вошел, то у него был ключ? – предположил Влад. – Они там именные?
– А ты, наверное, любитель детективов, да? – поддел Соболев, но как-то вяло, без огонька. – Именные. И да, во время проблем с камерами в клинику вошел и вышел один санитар. Он же заходил в палату Кирилла. Только вот парень в ту ночь не дежурил, был дома с семьей, это подтверждают его жена, двое малолетних детей и даже теща. В клинике сказали, что он после дежурства забыл свой ключ-карту, тот лежал на посту, ждал его следующих рабочих суток. И сейчас там лежит.
– Но кто-то мог его взять, воспользоваться, чтобы вывести Кирилла, и потом положить на место, – заключил Влад.
– Я почти уверен, что это сделал Шмелев, но доказать не могу. Вот на кой черт ты мне его подсунул, а?
– Из лучших побуждений, – серьезно заверил Влад. – А почему ты думаешь, что это он? Просто потому, что у него была возможность?
– Это очень серьезный довод, да. Но дело не только в этом. Он как-то связан со всей этой историей. Он работал в лагере, ты знал об этом?
– Понятия не имел. Я вообще встречался с ним всего один раз в жизни. Как раз в тот день пришел на первую консультацию.
– А саму историю лагеря уже разнюхал? – в интонациях Соболева промелькнула надежда, что показалось еще более странным. – Куклы, убийство – вот это все?
– Да, – настороженно подтвердил Влад, не зная, чего ожидать дальше. – Это есть в открытых источниках.
