Момент, когда рассеянное постукивание кончиком карандаша по листу бумаги в такт мелодии превратилось в уверенное, быстрое нанесение штрихов на его поверхность, он как всегда пропустил. Отвлекся, погрузился в невеселые мысли, захлестнувшие вместе с эмоциями музыкальной композиции, а потом уже почувствовал, как пальцы слегка покалывает от напряжения. В такие моменты он почти переставал ощущать руку частью себя. Она казалась чужой.
Внезапный звонок в дверь заставил его вздрогнуть, но Влад не попытался отложить карандаш, чтобы открыть. Да он и не смог бы. Лишь когда звонок повторился и прозвучал более настойчиво, наваждение отпустило, да так резко, что кончик карандаша хрустнул, ломаясь.
Сделав глубокий вдох, Влад сжал пальцы, к которым вернулась чувствительность, в кулак, потом расслабил их и только потом поднялся из-за стола. Звонок прозвучал уже в третий раз. Влад надеялся, что по какой-то причине Юля решила заглянуть снова, но в глубине души понимал, что это не так: не стала бы она звонить так настойчиво.
Знакомый запах духов, защекотавший нос с открытием двери, подтвердил это предположение.
– Таня? – удивленно уточнил Влад. В личном общении он всегда называл ведьму Аглаю ее настоящим именем.
– А ты точно слепой? – весело отозвалась она, явно улыбаясь.
– Увы, – подтвердил Влад. – Я не ждал тебя сегодня. Здесь. Разве мы договаривались?
Он точно знал, что не договаривались, потому что не стал бы приглашать ее к себе домой.
– Нет, но я соскучилась. Помню, ты сказал, что на неделе занят, но я решила заехать на удачу. Пригласишь меня войти или так и будешь держать на пороге?
Влад сделал шаг назад, освобождая ей дорогу. Аглая прошла в прихожую, судя по звуку, молниеносно скинула и повесила на крючок верхнюю одежду, освободилась от обуви. Он хотел сказать ей, что кухня находится справа, но не успел:
– А у тебя здесь очень мило, – констатировала гостья, и голос ее прозвучал из гостиной. – Я, кстати, не с пустыми руками.
За этими словами последовал звук, с которым тяжелая бутылка становится на стол.
– Где у тебя бокалы? И штопор? Я могу открыть сама. Надеюсь, ты любишь французское вино?
– Ты не за рулем сегодня? – удивился Влад, памятуя о том, что в таких случаях Аглая всегда отказывалась от алкоголя, пока он не стал забирать ее и отвозить домой сам.
Влад как раз вошел в комнату, неуверенно остановился, точно не зная, где находится гостья. Требовался ответ, чтобы он определился, но все получилось иначе.
Аглая вдруг оказалась рядом, скользнула руками вокруг его талии, тесно прижалась и приблизила лицо: Влад ощутил ее мятное дыхание кожей.
– Честно говоря, – заявила она, понизив голос, – я надеялась, что сегодня мне уже не придется никуда ехать.
Аглая выжидающе замерла, почти касаясь губами его губ и крепко обнимая, но оставляя возможность проявить инициативу.
– Сейчас не самый подходящий момент, – вмиг охрипшим голосом возразил Влад, не делая ей шаг навстречу, но и не отталкивая.
– Перестань, – попросила она тихо и все-таки быстро поцеловала в уголок рта. – Нам же все-таки не по десять лет, чтобы просто вместе гулять и целомудренно целовать друг друга в щечку на прощание.
Ее губы коснулись его шеи, заставляя сердце забиться быстрее, но Влад скользнул руками по плечам Аглаи и все-таки отстранил ее. Мягко, но настойчиво.
– Я же сказал: момент не подходящий. У меня есть важное дело…
– У тебя всегда какие-то дела и отговорки, – перебила она, но из объятий выпустила, позволяя восстановить небольшую дистанцию между ними. – Послушай, я все понимаю. Твой страх вполне естественен.
– Страх?
– Слепота делает тебя уязвимым. Порождает сомнения, неуверенность в себе. Ты прячешься от этого, делая вид, что тебе ничего не нужно, но это ведь не так. Ты молодой, здоровый мужчина, если не считать проблемы с глазами. Тебе нужна женщина.
Она снова коснулась его: на этот раз скользнула ладонями по груди, поднялась к плечам и обвила руками шею.
– Ничего не бойся, – теперь уже почти прошептала Аглая. – Я все сделаю сама.
Неожиданно для себя Влад дернулся от резкой боли. Ему как будто вдруг проткнули висок раскаленным прутом. Он пошатнулся и не удержал болезненный стон.
Эта фраза заставила что-то в голове щелкнуть, всколыхнула целый ворох обрывочных воспоминаний. Они хлынули на него мощной, сметающей все на своем пути волной, замелькали в голове в сумасшедшем водовороте: незнакомые люди и неразборчивые голоса, быстро проносящиеся в окне деревья и небольшое здание со слегка осыпавшейся штукатуркой, чьи-то испуганные крики и бесформенная, безликая и бесполая фигура в черном… Волна накрыла Влада на считанные секунды, а потом откатилась, почти ничего после себя не оставив. Только салон машины и женщину, сидящую рядом на месте пассажира. Черты ее лица все еще расплывались, но Влад довольно четко видел уверенную и немного грустную улыбку. Его рука лежала на рычаге ручного тормоза, а ее – накрывала сверху.
– Влад? Влад!
