Всю неделю мне с трудом удавалось держать себя в руках и не отвлекаться на учебе и тренировках. Наконец, наступил вечер пятницы. Отец ждал меня в машине. Я забросил рюкзак на заднее сиденье и сел рядом с ним. По дороге у нас состоялся краткий разговор. Отец сказал, что у всех это случается первый раз, когда приходит время, и что все будет хорошо. Спросил насчет детей. Я заверил, что этот вопрос мы обсудили, и пока никаких детей: надо сначала нам обоим «встать на ноги».
Мы с Галиной не стали тянуть время: взяв на случай дождя палатку, загрузили рюкзаки и на закате солнца отправились к заранее облюбованному месту. Пока добрались, уже стемнело. Ветер стих. Мы расстелили одеяло на еще не остывшем песке и занимались любовью под шелест набегающих на берег волн. Затем лежали, глядя на звездное небо и размышляя о будущем. Я никогда не забуду эту ночь нашей первой близости, в которую я стал мужчиной. Нарождающийся месяц посеребрил воду, превратив озеро в огромное зеркало. На горизонте появилась изумрудная полоска, скоро рассвет. Незаметно для себя мы уснули.
Мне снилось, что я стою ночью на балконе замка, нависшего над скальным обрывом. Глубоко внизу змеится узкая лента реки, пересекающая темную долину и теряющаяся на горизонте. Перевожу взгляд на небо: где висят, словно небольшие ярко-оранжевые апельсины, две Луны. Я поворачиваюсь, стеклянная панель отъезжает в сторону, и я вхожу в большой сумеречный зал квадратной формы, освещенный только тусклым оранжевым светом, падающим из ромбовидных окон. Пол зала как будто сделан изо льда: лунный свет высвечивает в его толще штриховые узоры трещин. В центре находится зеркальный многогранник, похожий на колонну одиноко стоящую среди пустого зала, перекрытого куполом. Зал так высок, что купол еле различим. Его центр прозрачен, и оттуда прямо на зеркальную призму падает столб слабого света. Подхожу к ее грани, внутри которой клубится золотистый туман, и вглядываюсь. Удивляюсь, что не вижу в зеркале своего отражения. Но вот внутри зеркала начинает проявлять фигура огненного существа с пылающими синими глазами. Я узнаю его – это Химера. Как бы она не изменяла свой облик, являясь мне в сновидениях, я всегда узнаю ее. Теперь я знаю ее настоящее имя: Семаргл, Повелитель огненной стихии. Зеркальная грань, ослепляя, наливается светом. Я на миг прикрываю глаза, а когда открываю их, то вижу перед собой обычное зеркало. Семаргл исчез. А с серебристой поверхности на меня смотрит мое отражение. Или не мое? На мне черный камзол, черные узкие брюки и сапоги до колен. Пояс из золотых колец с овальной пряжкой из туманно-голубого опала. Длинные белоснежные волосы рассыпаны по плечам. На моем бледном лице синими сапфирами сияют глаза. Я вздрагиваю. Это глаза Семаргла. Мои глаза.
Я просыпаюсь и лежу еще несколько минут, вспоминая странный сон. Чье отражение, так похожее на меня, я видел в зеркале. Символы сна или воспоминание из жизни предшественника.
Галина, увидев, что я проснулся, склоняется надо мной и целует.
– Вставай! Я заварила свежий чай и разогрела готовый завтрак.
Я встаю, беру ее на руки и несу к костру около валуна. Семаргл улетучивается из моих мыслей, словно дым. Я чувствую, что проголодался – пора, как следует подкрепиться. Жизнь прекрасна.
Домой мы вернулись под вечер следующего дня, к семи надо быть на базе. Отец ждал меня, сидя в машине: времени было в обрез. Попрощавшись с Галиной, я забросил рюкзак на заднее сиденье и сел рядом с отцом. Он не стал меня спрашивать, только взглянул вопросительно. Я ответил:
– Все хорошо!
Через три недели начались экзамены по пилотированию и ориентации в Солнечной системе. Двадцать первого июня я стоял с Гориславом, своим инструктором, в тренажерном зале, ожидая командора Торопова. Вскоре он появился и вручил мне электронный скарт, куда будут заноситься все данные о моих полетах на тренажере и замечания кураторов, чтобы я на досуге мог просмотреть хронику полетов и разобраться с ошибками.
Я первый поднялся по трапу в кабину тренажера и занял среднее кресло – место командира. Командор Торопов сел справа, а инструктор Высоков – слева. Командор активировал систему, входной проем закрылся, верхний свет погас. Стеновые панели, отливающие серым стеклянным блеском, потемнели и растаяли – я очутился в кабине небольшого военного судна типа «Корвет», висевшего в причальных захватах у орбитальной станции «Урания». Сквозь прозрачные стеновые и потолочные панели слева был виден ее переходной модуль, состыкованный с корветом. Справа медленно проплывал темный глобус Земли, на котором мерцали пятнами желтых искр ночные города. Часть окружности глобуса разгоралась ярким белым пламенем: скоро оттуда появится пылающий солнечный диск.
