Они оказались в маленькой низкой комнатке из гладкой белой стали. Вдоль стены шло сплошное кольцо пультов, в центре стояло кресло. На экранах был виден весь зал, но свет тут так же неритмично пульсировал. Йаати подошел к врезанному в пульт окну перископа — восьмиугольной плите из бронестекла. И замер.
Ему открылось колоссальное сферическое помещение — не менее трехсот метров в поперечнике. Всю поверхность его сплошь покрывали эффекторы, — они тускло сияли туманными лиловыми огнями, и от них тянулись странные, темные лучи, упираясь в зыбкий, словно водяной шар, диаметром метров семьдесят. Он, казалось, дышал, пульсируя медленно и неритмично, по нему шла рябь, волны, иногда его поверхность странно размывалась. В такт медленной пульсации шара неритмично пульсировал и свет — не лампы, казалось, что тьма разливалась прямо в воздухе. Он здесь был холодный, но совершенно неподвижный, безвкусный.
От всего этого Йаати не просто охватил озноб, — все волоски на теле встали дыбом. Это был даже не страх — острое ощущение своей ничтожности, бесконечной чуждости этого места. Очень хотелось сбежать… но любопытство не давало. В смутной глубине шара переливалась какая-то непонятная темная масса, — она то сжималась под давлением темных лучей, словно выпивая из всего окружающего свет, — то вдруг резко расширялась, вспыхивая в глубине желтым, ядовитым огнем, и тогда пол под Йаати содрогался.
— Что… что это? — спросил он, не в силах отвести взгляд. Он каждой клеточкой тела чувствовал, что там, в этом шаре, заперта колоссальная, невообразимая энергия — и, когда она вырвется наружу, всё на многие мили вокруг буквально разнесет на атомы…
— Ядро Цитадели, конечно, — Шу не слишком вежливо отодвинул его, тоже глядя в перископ. — Зарядка зашла уже очень далеко. Ещё несколько часов, наверное, — и оно пробьет защиту, а тогда…
— И что нам теперь делать? — Йаати ошалело помотал головой, стараясь хоть немного опомниться. Казалось, что он только что смотрел на какую-то невероятную планету.
— Надо запустить переход в мир В-1/284, что… Дай-ка я сяду.
Йаати, насколько мог, оступил в сторону, дав Шу проскользнуть в кресло. Тот склонился над пультом, выполняя какие-то совершенно непонятные на взгляд Йаати манипуляции. Всё это тянулось довольно-таки долго — минут двадцать, если верить ощущению. Наконец, Шу вздохнул и откинулся назад, устало растирая виски.
— И что? — нервно спросил Йаати. Наверное, эта комната была очень хорошо экранирована — но, всё равно, ему теперь казалось, что не только свет, но и сама его суть тут колеблется в такт с колебаниями ядра — то прилив, то отлив…
— Отсюда я ничего не смогу сделать — сеть полностью накрылась. Надо подняться на самый верх, в навигационную рубку… в одну из них. Переход запускается оттуда.
— Вот и славно, — сказал Йаати. — Здесь мне совершенно не нравится.
— Мне тоже, — Шу с сомнением посмотрел на пульт. — Но эта машина говорит, что переход в мир В-1/284 запрещен. Понимаешь, не сам переход вообще, а переход конкретно в этот мир.
— Почему так?
— Сейчас посмотрим, — Шу вновь склонился над экраном, по которому прыгали непонятные символы. Так… вот. «Пространственный переход, а также открытие порталов любого рода и типа в миры с метрикой типа Z категорически запрещены из-за несовместимости энергетических уровней. Прямой контакт с метрикой типа Z может создать в нашем вакууме ударную волну, способную уничтожить планету».
— Какую волну? — удивленно спросил Йаати. — Вакуум — это же пустота, ничто.
— Да не знаю я! Наверное, это одна из тех вселенных, где измерения… пересекаются. Хотя я совсем не представляю, как такое вообще может быть.
— Тогда какого чер… э-э-э… зачем вам в этот мир В-1/284, если от этого всему кирдык?
— Не нам, а Крэйнам. Наверное… — Шу задумался, и вдруг резко побледнел, но как-то странно, — его лицо пошло пятнами. — Они… они и не собирались никого из нас спасать. Они решили уничтожить планету, чтобы она не досталась Хи`йык, вот и всё.
— И что нам теперь делать? — странно, но Йаати почти не испугался — в основном потому, что просто не мог в такое вот поверить. Взрыв — взрыв да, он мог себе представить. Но пространство, где измерения пересекаются, — нет. Впрочем, как в этом вот пространстве вмещается бесконечное количество других, он тоже не мог представить: воображение отказывало.
— Я не знаю, — Шу как-то странно выскользнул из кресла и сполз на пол. Теперь он сидел, привалившись спиной к пульту и беспомощно глядя на Йаати снизу вверх. — Тут тридцать миллионов человек — все, которые ещё остались. Их и отправили в стазис для того, чтобы они… не помешали. Теперь я это понимаю…
— И что делать? — тупо повторил Йаати.
— Тут мы остаться всё равно не можем. Цитадель скоро взорвется, если не запустить переход… хоть куда-нибудь. Надо задать другое место назначения. А для этого опять же попасть в навигационную рубку.
— И в чем тогда проблема?
— Подожди… — Шу с заметным усилием поднялся и снова сел в кресло. — Мне кажется, что там кто-то есть.
— Где?
