Он недовольно помотал головой и осмотрелся. Многие капсулы висели прямо над полом, и он быстро подошел к ближайшей. Увы — она оказалась глухой, безо всяких панелей, ручек или кнопок. Со злости Йаати стукнул по ней кулаком, словно пытаясь разбудить спящего, — но лишь отбил руку. Не раздалось никакого, даже слабого звука — металл был монолитный и толстый. У ворот трюма, правда, были пульты, — но масса кнопок и экранчиков не говорила Йаати ничего. К самим же капсулам не вело никаких проводов или трубок, которые он смог бы оборвать. Только кронштейны для колесиков, на которых они катились по рельсам, вот и всё. Без, кстати, каких-то шестерней или моторов, что, на взгляд Йаати, уже отдавало самой натуральной черной магией. Нет, Шу что-то говорил ему о «монолитных технологиях», но он по-прежнему совсем не представлял, как что-нибудь подобное вообще могло существовать и работать.
Вздохнув, он плюхнулся на пол, скрестив босые ноги. Бездумно опустил ресницы, глубоко вздохнул. Зад, разумеется, мерз, — но сейчас это совсем не мешало ему. Даже бодрило, скорее. Что пришлось весьма к месту, так как ему сразу же захотелось спать.
Йаати ещё раз вздохнул и постарался вспомнить, когда он вообще спал в последний раз. Ну да, — проснулся он ещё в форпосте Цитадели… но сейчас ему казалось, что всё это было в какой-то совсем другой жизни, и вроде бы даже не с ним. Несмотря на всё, что он тут пережил, тот невероятный полет к этому самому форпосту и последующий бой казались ему до сих пор совершенно нереальными, — словно он видел его где-то в кино. Неужели он наяву проделал всё это, — и остался жив?..
Он зевнул и недовольно помотал головой, разгоняя сонливость. Сейчас он словно плавал в темноте, пронизанной смутными фиолетовыми разводами, — как, впрочем, и всегда, когда сидел с закрытыми глазами. Но сейчас в ней проскальзывало что-то ещё… что-то, очень похожее на то, что он видел, прикасаясь к полю, и Йаати встрепенулся. Похоже, что в нем осталась какая-то тень этой полезной способности… но не более, чем тень, — какие-то призрачные, зыбкие видения. Он не мог сказать даже, видит ли он сейчас что-то наяву, или же это опять те странные образы, которые всегда приходили к нему на грани сна и бодрствования.
Но, так как делать ему больше было всё равно нечего, он сидел неподвижно, ровно дыша, всматриваясь в них. Он видел шахты, коридоры, залы, — едва освещенные, пустые… хотя и не всегда. Иногда ему мерещились бесцельно бродящие «зомби» бывших
