После неприятного разговора с Керидвеной все внутри Регины кипело и норовило вылиться наружу. Боясь ненароком кого-нибудь обидеть, она сдерживала агрессию из последних сил, но вместо людей страдали вещи: разбивались чашки, падали с полок книги, распахивались среди ночи окна. Кэссиди была довольно терпеливой соседкой и все спокойно сносила, будто так и надо, и успокаивала Регину, что так вырываются из-под контроля новообретенные силы.
– Ты получила силу совсем недавно, – говорила подруга за поздним ужином. – И, естественно, еще не умеешь ею управлять. Чтобы обуздать ее, ты скоро начнешь практиковаться, так что еще немного – и все чашки будут оставаться целыми.
Отчасти Регина была с ней согласна, но Кэсс не знала всей правды. Она так и не набралась решимости поделиться с подругой своими кошмарами, не рассказала про Михаэля и то, как чуть не убила его, а ведь тогда силы ее еще были заблокированы. Регина нутром чуяла: что-то с ней не так. Она не просто ведьма, вдруг обретшая силы. Что-то черное распускалось внутри нее уже давно, а с тех пор, как Регина попала в ковен, все только усугубилось. Мама была права: ничего хорошего ее в Кайллехе не ждет. Ей не стоило сюда приходить.
Однако терзаться мрачными думами подолгу было некогда: теперь каждое утро до полудня она проводила время в кабинетах и тайных залах замка, куда раньше не могла попасть. Вместе с другими ученицами она изучала основы магического воздействия на окружающий мир, травничество, руническую письменность и ясновидение. К первому снегу Регина уже могла творить простое колдовство: наколдовать сильный порыв ветра или залечить мелкую царапину. Магия, навеянная собственными руками, вызывала в ней трепет и почти детский восторг, какой бывает у ребенка, впервые увидевшего переливающиеся на свету мыльные пузыри.
Но дни шли, и задания, что давали им старейшины, все усложнялись, а Регина, только-только ступившая на новую территорию, ничем не могла их порадовать. Успехи ее были слишком скудны, чтобы обернуться вдруг птицей и упорхнуть в небо или навести морок на оппонентку, чтобы та в ужасе брыкалась, распластавшись на каменной плитке.
Жестче всех оказалась в обучении Эдана. От той ослепительной, очаровательной брюнетки, чьи сахарные губы нашептывали ободряющие слова, на занятиях не оставалось ни следа: объясняла Эдана коротко и по существу, а на практических занятиях никого не щадила. Она была сильной ведьмой и потому не терпела отстающих, даже Регине она не давала никаких послаблений. Если Регина не могла выполнить указаний старейшины – становилась тренировочной грушей для остальных. К концу дня Регина выматывалась так сильно, изнуренная неприятными заклятьями других воспитанниц, что утром Кэссиди приходилось ее расталкивать и стаскивать с постели за ноги. Регина нехотя вставала и несколько минут разглядывала в зеркале огромные синяки на теле. Одни не успевали заживать, как на их месте расцветали синевой новые. Обучившись легкой магии исцеления, Регина вынуждена была сводить синяки колдовством.
Другое дело Керидвена. На ее занятиях Регина буквально отводила душу и отдыхала, не боясь стать посмешищем. Керидвена учила их магии трав и растений, а уж тут Регина могла проявить себя куда лучше: ей не нужно двадцать раз объяснять, почему ягоды рябины являются лучшим защитным оберегом, и что драконник способствует заживлению ран. Хоть все, чему в свое время научила Регину мать, казалось ей несерьезной чепухой, вроде гомеопатии, девушка помнила каждую мелочь, до единого слова, и потому быстро стала любимицей старейшины, достигнув определенных успехов.
Идальга давала им не менее полезные знания – обучала рунической письменности. На индивидуальных занятиях она помогла Регине создать собственный набор рунических камней и закалить их в священном огне, чтобы наполнить магией. У других девушек такие наборы уже имелись: у кого из речного камня, у кого из дерева. У Кэссиди был самый необычный набор, вытесанный из кости, но чьей – Регина спросить постеснялась. Конечно, основам научила Регину Кэссиди, но Идальга на общих занятиях открывала для них забытые мертвые языки, чтобы ведьмы могли произносить сильные заклятья вслух, ведь каждой колдунье было известно: истинная мощь магии сокрыта в словах, произнесенных и начертанных.
Понемногу Регина обвыклась среди своих сверстниц. Видя их каждый день, обучаясь мастерству с ними наравне, Регина чувствовала себя увереннее и свободнее. За ежедневными трапезами в столовой многих учениц она узнала ближе. Например, Имоджин с ее младшей сестрой Улой – потомки чистокровного рода ведьм, чьи корни уходят еще в давние времена племен-основателей. Ее отец был колдуном, но умер от старости, а мать до сих пор состояла в ковене и трудилась на кухне, помогая еще нескольким ведьмам кормить целый замок.
