– Регина! – звал ее кто-то, но она не откликалась. Тьма не отпускала ее, крепко держала в своих объятиях и творила зло ее руками.
– Регина, прекрати сейчас же!
И только когда она открыла глаза, то увидела, что их с Улой оттащили друг от друга в разные стороны. Ула упала на пол, а сзади ее поддерживали старшая сестра, Эвелин и Фианна. Регину же держала Эдана и Кэссиди с Анхеликой. Ула вся дрожала, а щеки блестели от слез. Остальные ведьмы смотрели на нее испуганно, в глазах их читался вопрос: «Что ты наделала?»
Регина часто-часто задышала. Она не понимала, что сотворила.
– Что… что произошло? – проблеяла она тихо, боясь даже смотреть в сторону бедной Улы.
– Это ты мне скажи, – сурово проговорила Эдана, присев подле нее. – Я просила лишь прочесть мысли Улы, заглянуть в ее сознание, а не причинять ей боль. Что ты сделала?
Губы Регины предательски задрожали, в горле застрял противный комок тошноты. Она бросила взгляд на Улу и встретила в ее глазах страх такой силы, что испугалась саму себя. Она все еще видела перед собой двух маленьких девочек, тонущих в черном океане, а в ушах застыл их предсмертный крик.
«Многое можно отыскать в потаенных уголках человеческого сознания…»
В сознании Улы она отыскала свет. Внутри себя же обнаружила засасывающую черноту.
С придыханием Регина ответила:
– Я не знаю.
На улицу уже опустились сумерки, когда две ведьмы вышли из замка. Две тонкие фигуры двигались в густой испарине – взволнованная наставница и ученица, вновь открывшая в себе скверну.
Они шли в полном молчании, огибая замок с западной стороны. Сюда ученицы обычно не захаживали, не желая беспокоить покой старейшины. И хоть сегодня был исключительный случай, когда мудрость главы ковена особенно необходима, Регина не питала надежд на ее помощь. Она много раз пыталась допроситься правды, но не получала ее. И вот, к чему привело упорное молчание Керидвены.
Эдана с Региной подошли к небольшому домику из камня, больше похожему на пристройку. На деревянной двери висел железный молоток. Эдана громко постучала им. В ответ раздалось глухое «войдите».
– Расскажи Керидвене все как было, слышишь? – сказала Эдана жестким голосом. – Пусть она сама решит, как тебе помочь.
Регина молча кивнула и взглядом проводила удаляющуюся ведьму. Как только полы темно-синего плаща скрылись в сумеречном тумане, Регина отворила дверь и вошла.
Она осмотрела жилище: скромный домик, с небольшим камином, маленькой кухней и парой стареньких потасканных кресел. У окна стоял большой стол, захламленный склянками, ворохом бумажных свертков, пергаментов и свитков. Вдоль другой стены над кухонным инвентарем висели засушенные в пучках травы, еще хранившие летний аромат. Постель была накрыта толстой шкурой, а над ее изголовьем висели оленьи рога. Из боковой стены у окна торчал деревянный брусок, на котором важно восседала сова и шумно хлопала крыльями, обеспокоенная вторжением внезапного гостя. Белоснежная сипуха с бурыми крапинками внимательно изучала Регину, приоткрыв загнутый клюв.
Керидвена отдыхала в кресле, почти целиком скрытая за массивной спинкой, и курила из длинной трубки. Красные языки пламени в камине облизывали дрова, их танец завораживал взгляд.
– Не стой в дверях, проходи, – послышалось из-за кресла, и Регина послушно прошагала вперед. Она заняла свободное кресло и присела на самый краешек. Прогорклый дым от ведьминой трубки окутал ее, просочился в легкие. Она глухо закашлялась. Когда в горле перестало першить, Регина выдавила:
– Я хочу отречься от силы.
Керидвена сделала глубокую затяжку и метнула на нее недоуменный взгляд.
– Что значит «отречься»? – В голосе ведьмы Регина уловила сердитые нотки. – Сила – это не вещь, не разменная монета! Ей нельзя торговать, нельзя получить и передать другому. Ты была рождена с ней, с ней же и умрешь, когда придет время. Боги высвободили твою магию не для того, чтобы ты трусливо от нее отказывалась! Нужно обуздать силу, стать ей хозяином, повелевать ею.
От ее слов Регина почувствовала себя слабовольной школьницей, ни на что не годной и неумелой. Но потом вспомнила странную сладость от того, как причинила другому страдания, содрогнулась и спросила, больше обращаясь к самой себе, чем к ведьме:
– Разве такой должна быть сила?
Керидвена выжидающе смотрела на Регину, не говоря ни слова. Регина понимала, что та требует пояснений, но не могла решиться все рассказать. Не могла заставить себя произнести это вслух. Однако виски вдруг сдавило: невидимые тиски сжимались, сдвигались к центру и сдавливали все на своем пути, причиняя физическую боль. Регина почувствовала, что из нее будто вытягивают наружу правду, и неожиданно для себя выдала:
– Внутри меня скверна.
Тиски тут же разжались и боль отступила. Это было сродни жестокой пытке – Керидвена насильно вытянула из нее то, что больно жглось на языке. Ведьма затянулась и неторопливо выпустила изо рта облако белесого дыма.
