Регина шла между рядами могил, запорошенных снегом. Ботинки цеплялись за засохшие кольца корней, пробивших себе путь из кладбищенской земли на свет. Кресты тянулись к замерзшей земле, воронье кружило высоко над голыми деревьями. Еще издали Регина заприметила сгорбленную фигурку и рыжие кудри подруги. Она обошла всю замковую территорию и только в последнюю очередь догадалась найти ее здесь.
Кэссиди склонилась над безымянной могилой и возложила свежие цветы, наколдованные ее рукой. Только сейчас, на фоне снега, Регина заметила, что надгробие наполовину потемнело – плавным градиентом черный перетекал в гранитный серый. Регина подошла сбоку тихо, но так, чтобы сразу попасть в поле зрения подруги. Кэссиди, казалось, не замечала ее присутствия; замерла перед надгробием, закутавшись в вязаный кремовый шарф. В воздухе клубились завихрения пара от ее горячего дыхания, снежинки оседали на рыжих локонах, пламенем горящих на фоне серо-белой земли. Регина решила нарушить молчание первой:
– Я с трудом тебя нашла.
– Может, я не хотела, чтобы меня нашли, – раздраженно фыркнула Кэссиди, не поворачивая к ней головы.
Взгляд Регины упал на охапку цветов, которые медленно засыпал снежный пепел. Покрытые инеем белые розы отливали блеском хрусталя на морозном воздухе. Горькое осознание озарило разум Регины и болью отозвалось внутри. Ну, конечно! Теперь-то она знала, кто лежит под этой плитой.
– Тот, кто покоится здесь, – твоя мать? – спросила она негромко, всматриваясь в лицо Кэссиди.
Та упорно избегала прямого взгляда, чтобы не выдать застывших слез. Регине хотелось обнять подругу, утешить, согреть добрым словом, но Кэссиди стояла особняком, похожая на каменное изваяние, и молчала.
– Кэсс, давай поговорим, пожалуйста! – молила Регина, пытаясь отыскать замочную скважину в ее сердце, но Кэссиди не реагировала. – Мне столько нужно рассказать тебе…
– А ты уверена, что я захочу слушать?
Больно уколола. Как роза, острая и неприступная. Но за что?..
– Я правда не понимаю… – растерянно пробормотала Регина. – Между нами все равно что кошка черная пробежала. Если я чем-то обидела, просто скажи! Ты теперь боишься меня, избегаешь, как остальные? Мне казалось, что я не оттолкнула тебя, рассказав о Михаэле, тогда что изменилось?
Хоть она и осмелилась произнести вслух догадку, ответа подруги ожидала со страхом. Слишком больно было признать, что тот, кто был тебе другом, поворачивается вдруг спиной.
Вместо ответа на ее вопрос Кэссиди поведала странную историю:
– Однажды мне рассказали, будто на каком-то американском кладбище есть могила, где стоит черная статуя в виде крылатого ангела[15]. Памятник оброс множеством легенд, но одна меня особенно заинтересовала. Памятник был отлит из обычной бронзы, но в какой-то момент она взяла – и почернела вся. Говорят, статуя проклята: если поцеловать Черного Ангела на той могиле, то тотчас же падешь замертво. Как ты думаешь, возможно ли такое?
Не особенно ожидая ответа Регины, а говоря сама с собой, Кэссиди вдруг потянулась поближе к материнскому надгробию и легонько коснулась его губами. Инстинктивно Регина хотела дернуться и остановить ее, вдруг поверив в легенду, но ничего не произошло. Кэссиди отстранилась от надгробного камня, застыла без движения и уставилась невидящим взором в никуда.
– Кэсси, к чему все это, а? – Регина буквально не находила себе места. Подруга не только избегала ее, но и говорила загадками, а она более всего на свете ненавидела их разгадывать!
– До последнего я надеялась, что ты станешь утешением мне, – бесцветным голосом произнесла Кэссиди, сидя перед могилой. – Думала, что могу тебе доверять.
– Ты можешь мне доверять! – заверила Регина, с мольбой в голосе, но Кэссиди ее проигнорировала. Она встала, поправила зимний плащ, отряхнула подол голубого платья от налипшего снега и холодно уставилась на девушку.
– Правда? – Лицо подруги мгновенно стало серее тучи. – Даже если Гвендолин убила мою мать?
Сердце Регины пропустило удар.
– Откуда ты… – У нее сперло дыхание, слова с трудом сходили с языка. – Кэсс, все не так!
Подруга даже слушать не хотела. Она собралась было обойти Регину и уйти, но Регина схватила ее за локоть и остановила.
– Кэсс, послушай! – Регина пыталась заглянуть ей в глаза, но та упорно отводила взгляд в сторону. – Не знаю, от кого ты узнала, но я в это не верю. Я знаю свою мать. Знаю, что она не способна сотворить такое! Ты что, всерьез можешь поверить, что Гвендолин убила Ингерн? Что я дочь убийцы? Ты ведь рассказывала, что они дружили…
Замутненный от слез взгляд зеленых глаз говорил громче всяких слов.
– Все мы видели, что ты сделала с Улой, – тихо проговорила Кэссиди. – Ты была права: та же чернь, что сидела в твоей матери, сидит сейчас в тебе.
На этих словах Кэссиди с силой выдернула локоть из ее руки, а когда Регина потянулась за ней, рявкнула:
– Не смей меня трогать!
