Вендла: По-моему, это дело вкуса, Марта. Я каждый день радуюсь, что я девочка. Поверь, что я не поменялась бы и с королевским сыном. - А все-таки я хотела бы иметь только мальчиков!
Теа: Да ведь это глупость, Вендла!
Вендла: Ну пожалуйста, все-таки в тысячу раз лучше быть любимой мужчиной, чем девушкой!
Теа: Но ведь ты не будешь настаивать, будто бы лесничий Пфеле любит Мелиту больше, чем она его?
Вендла: Нет, больше, Теа! Пфеле горд, Пфеле гордится тем, что он лесничий, - ведь у него ничего нет. - Мелита рада тем, что она получает в десять тысяч раз больше, чем она сама стоит.
Марта: Разве ты не гордишься собою, Вендла?
Вендла: Это было бы глупо.
Марта: Как гордилась бы я на твоем месте!
Теа: Посмотри, Марта, как она идет, - как прямо смотрит, - как держится! - Уж если это не гордость...
Вендла: Ну так что же! Я так счастлива, что я - девочка; если бы я не была девочкой, я сейчас же покончила бы с собою.
(Мельхиор проходит мимо и здоровается).
Теа: У него удивительная голова.
Марта: Таким я представляю себе молодого Александра, когда он ходил в школу к Аристотелю.
Теа: Боже ты мой, греческая история! Я только и знаю, как Сократ лежал в бочке, когда Александр продавал ему ослиную тень.
Вендла: Он, кажется, третий ученик в классе.
Теа: Профессор Кнохенбург говорил, что он мог бы быть первым, если бы захотел.
Марта: У него красивый лоб, а у его друга взгляд задушевнее.
Теа: Мориц Штифель? - Вот ночной колпак.
Марта: Я всегда очень хорошо проводила с ним время.
Теа: С ним всегда только осрамишься. На детском балу у Рилова он предложил мне пралине. И представь себе, Вендла, - они были мягкие и теплые. Разве это не?.. - Он сказал, что долго держал их в кармане!
Вендла: Представь, Мельхи Габор сказал мне тогда, что он ни во что не верит, - ни в Бога, ни в тот свет, - решительно ни во что!
Сцена четвертая
(Сад перед гимназией. - Мельхиор, Отто, Георг, Роберт, Гансик Рилов, Лемермейер).
Мельхиор: Не может ли кто-нибудь из вас сказать мне, куда девался Мориц Штифель?
Георг: Ему достанется! Ой, как ему достанется!
Отто: Он добьется того, что уж вляпается как следует.
Лемермейер: Чорт возьми, в этот момент я бы не хотел быть в его шкуре!
Роберт: Вот наглость! - Такое бесстыдство!
Мельхиор: Что, что? Что же вы знаете?
Георг: Что мы знаем? Ну я тебе скажу.
Лемермейер: Я не сказал бы.
Отто: Я тоже. Право нет.
Мельхиор: Если вы сейчас же...
Роберт: Коротко сказать, Мориц Штифель забрался в учительскую.
Мельхиор: В учительскую?
Отто: В учительскую. Сразу после латинского.
Георг: Он был последним; нарочно остался.
Лемермейер: Когда я шел по коридору, я видел, как он открывал дверь.
Мельхиор: Чтоб тебя!..
Лемермейер: Как бы его чорт не побрал!
Георг: Вероятно, ректор не вынул ключа.
Роберт: Или, может быть, Мориц Штифель принес отмычку.
Отто: От него этого можно ждать.
Лемермейер: Еще хорошо будет, если ему только придется остаться на воскресенье.
Роберт: Да еще замечание в свидетельство.
Отто: С такими отметками как бы и совсем не вылетел.
Гансик Рилов: Вот он.
Мельхиор: Бледный, как полотно!
(Мориц находится в крайнем возбуждении)
Лемермейер: Мориц, Мориц, что ты сделал!
Мориц: Ничего, - ничего.
Роберт: Ты дрожишь?
Мориц: От счастья, - от блаженства, - от сердечного веселья.
Отто: Тебя не поймали?
Мориц: Я перешел. - Мельхиор, - я перешел! - О, теперь хоть трава не расти! - Я перешел! - Кто бы мог подумать, что меня переведут! - Все еще в толк не возьму. Двадцать раз перечитывал это. - Но можно поверить, - о, Боже, - но это так! - Это так! Я перешел (Улыбаясь). Я не знаю, - мне так странно, - земля колеблется под ногами... Мельхиор, Мельхиор, если бы ты знал, что мне пришлось пережить!
Гансик Рилов: Поздравляю, Мориц. Радуйся, что отделался так легко.
Мориц: Ты и не знаешь, Гансик, ты и не догадываешься, что было поставлено на карту. Уже три недели я прокрадывался перед дверью, как перед адовой пастью. И вот сегодня вижу, - она приоткрыта. Я думаю, что если бы мне предложили миллион - ничто, о ничто не могло бы меня удержать. - Я в учительской, - я открываю журнал, - перелистываю, - нахожу, - и все это время... В дрожь бросает!
Мельхиор: Все это время?
Мориц: Все время дверь за стеною открыта настежь. - Как вышел, как сбежал по лестнице, - не знаю...
Гансик Рилов: И Эрнест Ребель тоже перешел?
Мориц: Конечно, Гансик, конечно! - Эрнест Ребель тоже перешел.
Роберт: Ну, так ты неверно прочитал. Не считая пары ослов, нас всех с тобою и Ребелем шестьдесят один; а в верхнем классе не может поместиться больше шестидесяти.
Мориц: Я прочитал совершено верно. Эрнест Ребель также переведен, как и я, - оба, конечно, пока только условно. Только в первую четверть выяснится, кто из нас должен будет уступить место другому. - Бедняга Ребель! - Видит Бог! - Я уже не боюсь за себя. Для этого я заглянул уже слишком глубоко.
Отто: Держу пари на пять марок, что очистишь место ты.
