Джей запел. Чистый сильный голос оказался лучше, чем телохранитель ожидал. Во всяком случае, много лучше, чем он помнил со времен настоящего Домино. Тот вечно пыжился, кривлялся, врал каждой нотой, и только его СерИвский цикл был приличный, да и то благодаря компьютерной обработке и усилиям режиссера. А Джей пел честно, искренне, вкладывая душу; пел без слов — странную, никогда не слышанную Мстиславом мелодию, не похожую на магические песни СерИвов или на созданные человеком мотивы. Пожалуй, это напоминало свист и плач ветра в изъеденных до кружева скалах, когда потоки воздуха несутся сквозь щели в камнях, и каждый поет и стонет на свой лад, только в пении Джея сошлись не ветер и камень, а человеческая воля к жизни и страсть. Его хотелось слушать и слушать. И жить. Непременно жить.
Все будет хорошо, сказал себе Мстислав. Я придумаю, как его уберечь. Я смогу.
Джей пел.
На камнях, глядящих из блеклой, истрепанной ветром травы, проступил шелковистый блеск — чуть приметная зелень и размытые, едва уловимые розоватые пятна. Неверные, тусклые отражения разбегались все шире и дальше от глайдера. Вот они плеснулись на скалу, взобрались до верха. Впрочем, Мстислав не был уверен, что в самом деле различает их вдалеке, — такие они были робкие, бледные. Что отражают Зеркала — призрак Дэсса? Память о княжиче?
Джей пел, и красивый голос рвался из глайдера, летел вдаль вместе с ветром. Почти бесцветные, бескровные отражения наполняли мир.
Но это изображения на камнях, а ведь есть и другие. Мстислав решительно открыл дверь со своей стороны и выскочил из салона. Уставился на стекла, ожидая увидеть в них знакомые переливы зеленого с алым.
В стеклах и на корпусе глайдера виднелись с трудом различимые цветные потеки. Мстислав сжал зубы. Понадеялся. Разбежался…
Джей в салоне умолк, перевел дух, потер горло. Отражения, и без того еле видные, начали таять.
Телохранитель снова уселся на место пилота, закрыл двери, глянул, как там гроза. Тучи с беснующимися в них сполохами уже захватили треть неба.
— Ну как? — осведомился Джей.
— Отлично. Поёшь хорошо, и Зеркала не показали СерИва. Просто замечательно. — Мстислав подумал, что все это так, однако он лжет парню в глаза.
Джей усмехнулся, довольный. Затем поглядел на телохранителя — и посерьезнел.
— Я чем-то не угодил?
Мстислав поднял глайдер и направил к Тэнканиока-ла. Под брюхом машины понеслось каменистое плато, а прикрывающая княжеский замок скала осталась за кормой. Тучи наступали сбоку.
— Слав? — настаивал Джей. — Что тебе не понравилось?
— Отвяжись.
Джей примолк ненадолго, затем положил ладонь телохранителю на запястье и легонько сжал. Так делал сам Мстислав, когда разыскал своего похищенного клиента и радовался, полагая, будто с ним все в порядке. Помнится, Дэсс тогда удивлялся и спрашивал, зачем это. Мстислав не рассказывал таких подробностей Северину, и Джею неоткуда было узнать.
— Слав, — проговорил он веско, — ты же сам все сказал: я спел этому миру, о чем хотел, и мир услышал, но Зеркала не показали СерИва.
— А они могли?
Джей улыбнулся:
— Кто их разберет? Мало ли, что покажут спросонья… Так ты пойдешь ко мне начальником стражи?
— Пойду, — глуховато, не справившись с голосом, ответил Мстислав. Взял себя в руки и внушительно добавил: — Да запомни, СерИвская твоя душа: у тебя не стража, а охрана. Уяснил?
— Так точно, сэр! — отрапортовал Джей… Дэсс. Новый, получивший память Северина, иной — но все-таки Дэсс. — Лишнего не сболтну, сэр! — Карие глаза смеялись. — Разрешите приступать?
— Приступай, — в тон ему сказал телохранитель.
Надвигающиеся черные тучи вспыхнули сиреневым светом от края до края, лопнули, и первые свирепые молнии вонзились в землю — пока еще вдалеке, в стороне от города. Мстислав прикинул: есть надежда успеть в поместье до грозы. Ну, значит, успеем. Иначе Светлана с Кариной будут сильно тревожиться, а это нехорошо.
